Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

СППО: Травля Солженицына – путь к историческому беспамятству

http://ortodoksiya.ru/index.php/60-avstraliya/678-sppo-travlya-solzhenitsyna-put-k-istoricheskomu-bespamyatstvu

Заявление Совета православной патриотической общественности

Как известно, нынешний год объявлен в России годом Солженицына. Однако эта объективно совершенно оправданная и естественная позиция властей, отдающих справедливую дань памяти великому русскому писателю, встречает ожесточенное противодействие в немногочисленной, но необычайно активной группе нашего общества. В последнее время развязана беспрецедентная кампания травли, клеветы и поношений Александра Исаевича в среде радикальных защитников коммунистического прошлого, претендующих ныне на роль «мейнстрима» в общественном сознании России. При этом: если материалы многочисленных научных семинаров и конференций, посвященных творчеству писателя, в которых оно подвергается спокойному, скрупулезному и объективному анализу (что вовсе не исключает здоровой критики тех или иных его воззрений), доступны лишь узкому кругу специалистов, то поверхностные публикации ненавистников, что не удосужились хотя бы внимательно прочитать то, что они берутся критиковать, публикуются массовым тиражом. Всевозможные разоблачители Солженицына просто бравируют тем, что их знакомство с творчеством объекта их клеветы и поношений в лучшем случае поверхностно, а по большей части отсутствует вовсе. Некоторые прямо заявляют: «Солженицына не читал (кроме нескольких коротких рассказов и статей) и не собираюсь, однако мнение свое выскажу».

В основе этой кампании – несколько абсолютно лживых пропагандистских клише, кочующих из одной публикации в другую. Главное «обвинение» заключается в том, что писатель якобы сознательно солгал, на несколько порядков преувеличив цифры репрессий советского времени. Между тем всем хорошо известно, что для политического режима СССР была характерна по сути полная информационная закрытость, особенно в таких «щекотливых» вопросах. Поэтому, не имея доступа к архивам, все, кто занимался подобными темами, были вынуждены пользоваться косвенными источниками, косвенными методиками подсчета. Так и Солженицын в книге «Архипелаг ГУЛАГ» ссылался на эмигрантского статистика, профессора И.А. Курганова, сопровождая эти ссылки всеми естественными в таких случаях корректными оговорками: «Мы, конечно, не ручаемся за цифры профессора Курганова, но не имеем официальных. Как только напечатаются официальные, так специалисты смогут их критически сопоставить». И т.д. («Архипелаг ГУЛАГ», т. 2, ч. 1, гл. 1 «Персты Авроры»). Обвинять того, кто в силу не зависящих от него причин не имел доступа к архивным данным, в том, что он в данном случае не пользовался архивами и допустил фактические неточности, преувеличения, отождествляя последние с сознательной ложью – так демагогически могла работать только советская пропаганда и ее нынешние наследники. (Подробно данный вопрос разобран в большой статье Виктора Аксючица «Жить по лжи?»).

Collapse )

Несколько вопросов Захару Прилепину

https://strelkov-i-i.livejournal.com/46721.html

Не хочется "пиарить" всякое дерьмо, но оное дерьмо активно готовится к тому, чтобы "выставить себя в конфетной обертке" в предстоящей смуте. А это опасно - ибо за "распиаренным дерьмом" многие, по незнанию, пойдут, как за реальными подвижниками. Пора его ставить на место. Посему, у меня по данному репортажу к Захару Прилепину несколько вопросов:
1) На каком основании присвоено ему воинское звание "майор"? Если его максимальное звание в РФ было "сержант милиции"?


2) Не, ну всякое бывает, но раз "майор ВС ДНР", то какого черта "майор" разъезжает по библиотекам с "творческими встречами"? Я - тоже писатель, но на встречи такого рода, пока воевал, у меня времени не было "от слова вообще". Так все-же "майор" или "писатель"?
3) Какая такая "военная слава, обогнала известность как писателя"? В каких серьезных боевых операциях участвовал Захар, где "стяжал военную славу"? Насколько помню, не было Захара Прилепина в Донецке и Луганске ни во время самых ожесточенных боев в 2014-м, ни даже под Дебальцево в 2015-м. Не, понятное дело... тогда бои шли... убить могли и для "творческих встреч" времени совсем не было. При мне за такие "творческие встречи" человек в звании "майора" мог и в штрафную роту рядовым угодить - до вразумления...Но все-же, хочется услышать про "боевые подвиги".


10 причин по которым русскому народу нужен памятник Александру Солженицыну

Холмогоров Егор

10 причин по которым русскому народу нужен памятник Александру Солженицыну.

1. Именно Солженицын сформулировал принцип: русский народ - цель, а не средство для реализации утопических экспериментов. (Письмо вождям, Один день Ивана Денисовича, Архипелаг ГУЛАГ)

2. Именно Солженицын начал рассказывать о красном терроре как о трагедии русского народа, а не как о переживаниях комиссаров в пыльных шлемах и их деток. Сформулировал тезис "никакого "сталинизма" не было, был ленинизм". (Архипелаг ГУЛАГ)

3. Именно Солженицын первый привлек внимание к американскому закону о порабощенных нациях с его «Идель Уралом», «Казакией» и прочим и начал против него борьбу. (Угодило зернышко промеж двух жерновов, Россия в обвале)

4. Именно Солженицын начал историческую реабилитацию фигуры Столыпина, подверг системной критике «феврализм» и показал, что это был путь в никуда, но, при этом, не уклонился в оправдание по этой причине большевизма. (Август четырнадцатого, Октябрь шестнадцатого, Размышления о февральской революции)

5. Именно Солженицын сформулировал базовый дискурс критики в адрес русофобствующей диссидентской интеллигенции, показал, что антикоммунизм не равен либеральной русофобии.(Бодался теленок с дубом, Угодило зернышко промеж двух жерновов, Из под глыб, Наши плюралисты)

6. Именно Солженицын в «Гарвардской речи» сформулировал принцип отказа от копирования западного пути, обозначил идею цивилизационного суверенитета России и других исторических миров.

7. Именно Солженицын первым призвал отказаться от признания административных границ отделявшихся советских республик нацграницами. Он единственный в тогдашней России начал кампанию против отделения Украины, обращался к шахтерам Донбасса, призывая выступать против отделения от России и проводить голосование о незалежности Украины по регионам, а не всей республикой.
(Как нам обустроить Россию, Письмо Ельцину 30 августа 1991, Обращение к референдуму на Украине, Россия в обвале)

8. Именно Солженицын первым заговорил о геноциде русских в «Ичкерии», об изгнании русских со среднеазиатских окраин и о том, что чиновники в РФ не обращают на эту проблему внимания.
(Россия в обвале)

9. Именно Солженицын указал на нелепость Татарстанского и иных «суверенитетов» в составе России и призывал с ними завершить.
(Россия в обвале)

10. Именно Солженицын сформулировал принцип «сбережения народа» как основу политической философии и практической политики для современной России.
(Русский вопрос к концу ХХ века. Россия в обвале)

Я бы мог назвать еще пунктов 20, а также добавить тот факт, что Александр Исаевич был солдатом Великой Отечественной Войны, сражавшимся с 1941 года до самого дня своего ареста, удостоенным боевых наград - Орден Отечественной войны II степени, Орден Красной Звезды, медаль за взятие Кёнигсберга (где, кстати, тоже по хорошему ему следует поставить памятник, причем, быть может, в образе фронтового офицера).

Из цикла "Стихотворения в прозе"


(Из цикла "Стихотворения в прозе")

О Дагестан, Дагестан!

Многое таится в тебе! Аварцы в тебе таятся и даргинцы! Лакцы и кумыки поют в ночах твоих! Лезгины, волшебные лезгины, чьи ноги легки, как радуга, танцуют на гребнях радуг твоих, Дагестан! Есть в тебе и чеченцы, и ногайцы есть в тебе! Армяне и евреи украшают тебя, как драгоценные каменья. И даже таты, столь любезные всюду, всюду жданные, желанные гости, даже они они не оставляют тебя. О, сколько же в тебе ещё такого! И как ты един в этом разнствовании!

Вот глухою ночью по логам, по глухим урочищам твоим едет путник. Две фляги свисают с ремней его, одна - с дербентским коньяком, другая - с кизлярским. Какой прекраснее? Кто укажет нам на истину?

Это знают там, в Махачкале, что расцветает на горизонте, как утренняя роза.

Там, в Махачкале, люди знают жизнь и знают закон. Там старики горды и молчаливы, а юноши прекрасны и сильны, как львы и павлины. Бродят они среди цветов, подобно паладинам, дыша любовью к тебе, Дагестан, любовью чистой, как воздух горных вершин. Музыка овевает их гиацинтовые лики. О, цвета ночи, о нежная сила, о кристаллы нездешнего света. О, невыразимое, для чего нет слов, разве только протяжные стоны, что оглашают временами стогна твои, Махачкала!

А ведь это только преддверие! Есть в тебе и Кизилюрт, и Шамхал-Термен, и Карабудахкент, прекраснейший в мире, и Буйнакск, и Каспийск, и Хасавюрт, Хасавюрт! О, какое богатство, какое море дворцов! О, как скачут по кровлям их лунные козочки!

И это всё ты, Дагестан, приют надежд, волшебная колыбель духа и корабль мудрецов! Куда плывёшь ты? Ах, нет, тебе нет нужды плыть, ты сам себе родная гавань! Пребывай же в ней вечно, Вселенной звёздное чело!

Казань подобна звезде, а Уфа - цветку.

Дик, страшн Ёбург, а Новосиб яр, жгущ.

Тянется-вьётся роковая Элиста, а Шахты гулки и пусты, как гнёзда по осени.

А вот, скажем, Йошкар-Ола ничему не подобна, она вся - чистая краса, что расцветает махровым цветом да блещет златыми копытцами.


Хотел я написать про Адыгею, но изнемог от нежности. Простите меня! - ведь кто не изнемог бы на моём месте?!



Михаил Харитонов

Кто живет в башне на Пяти Углах?

Оригинал взят у masterok в Кто живет в башне на Пяти Углах?


Я как то жил на улице Рубинштейна и "сто раз" проходил мимо этого дома-утюга на Пяти углах. Несколько раз обращал внимание на свет в самом верху башенки и завидовал - а кто же там живет?

Хотите узнать кто сейчас хозяин этой комнатки с большой историей и офигительной панорамой Питера?

Collapse )


Заброшенный дом промышленников Колобовых на Петроградской. Напоминание о великой истории России...

Оригинал взят у pohod_vosemvrat в Заброшенный дом промышленников Колобовых на Петроградской. Напоминание о великой истории России...
Оригинал взят у pohod_vosemvrat в Заброшенный дом промышленников Колобовых на Петроградской. Напоминание о великой истории России...
В минувшую субботу у нашей туристической группы была небольшая прогулка по заброшенным местам Петербурга. И основной ее целью стал визит в пустующий дом Колобовых на Петроградской, который хорошо сохранился с дореволюционных времен, представляя собой памятник эпохи и напоминание  о былом величии России. О том, как мы туда проникли и побродили внутри, и об интереснейших персонажах российской истории - братьях Колобовых - и будет эта моя заметка.


Collapse )

Рецензия на книгу: Сергеев С. «Русская нация, или рассказ об истории её отсутствия» - 2

И действительно, при таком подходе можно усмотреть «оборванный» процесс формирования русского национального государства в России XVI века, ведь критерии унификации общества в социальном, политическом, экономическом и культурном аспектах уже не значимы. Кроме того, помимо отхода от модернизма в теории нации, исследователь одновременно отходит и от представления о нации как о западном цивилизационном явлении – она превращается во всемирную категорию. Однако это уже принципиально отдаляет результаты исследования от современной нациологии. Такой подход требует очень серьёзного теоретического обоснования, которое хотелось бы увидеть и которого в книге очень не хватает. И отказ от цивилизационного подхода в отношении нации также требует хотя бы оговорок.

Вообще, насколько нация возможна в условиях (пост)православного по культуре общества – вопрос открытый. Всё же большая часть современных исследователей сходится на мысли, что это чисто западная идея и весьма оригинальная модель. Создание нации в России возможно только через перенятие западных социально-политических технологий, но никто нам не гарантирует их работоспособность на нашей почве, ведь может получиться и самолёт в карго-культе. Я всё же склонен предполагать, что нация здесь возможна, и живым доказательством этому – по крайней мере Греция, Болгария и Румыния. Однако насколько тамошнее нациостроительство было плодом собственного развития (в том числе добровольного заимствования), а не насаждения технологий со стороны – большой вопрос.

В любом случае, убеждение, что в своём развитии незападные общества должны неизбежно прийти к западным моделям как идеально универсальным, для современной науки выглядит анахронично. Такой подход базируется на мифах, лежащих в основе западной идентичности – убеждённости в общечеловеческой приемлемости и даже обязательности вырабатываемых западными обществами форм социальной и государственной жизни, а также о лидерстве Запада на однолинейном пути всего человечества по линии прогресса. Но это, так скажем, не наши мифы, и к науке они отношения также не имеют.

Скажу крамольную в отношении обсуждаемой книги мысль: ей вообще не очень-то нужно понятие нации. Его можно оставить лишь в самом начале, при постановке вопроса, почему у русских она не сложилась. В дальнейшем оно просто не нужно. На самом деле предметом книги, как мне это видится, является не нация, а феномен договорного характера власти, который к нации сведён быть не может в принципе. Такие отношения вполне можно рассматривать как явление общечеловеческое (и усматривать его в самые разные эпохи), но в то же время и не необходимое.

Несомненно, что русский (восточно-русский) опыт отношений между властью и обществом, местная традиция самопонимания верховной власти, очень оригинальны и мало изучены, особенно в сравнительном аспекте, и книга Сергеева даёт нам большой и очень ценный результат их исследования. Результат, имеющий крайне важное значение и для понимания прошлого и перспектив нациостроительства в России, если только не сводить всю русскую историю к неудачному пути по созданию национального государства.

Западничество. Ещё одно сомнение. Книга написана с ярко выраженных западнических позиций, и трудно избавиться от ощущения, что этот идейный настрой мешает собственно научному подходу. Я уже перечислил некоторые своеобразные черты западнического дискурса, обильно представленные в книге – поиск тождества русской истории с европейской, объяснение негативных явлений влиянием Азии, использование соответствующей терминологии, измерение русского прошлого якобы универсальными западными понятиями. Всё, что похоже на Европу, оценивается позитивно, что непохоже – негативно. Это позиция автора, его выбор, и я воздержусь от осуждающих комментариев.

Но западнической является по своей логике и сама постановка вопроса, что делает её изначально идеологизированной, а потому очень спорной. Исследователь может исходить из принципиального своеобразия разных культур и усматриватьв них обоснование различий исторического пути. А может искать, почему же в нашей культуре и истории нет того, что есть на Западе. При таком подходе при рассмотрении любого народа вне Запада легко впасть в отчаянье, насколько он несовершенен и как много ему всего мешает, чтобы стать нормальным, то есть западным. На основе такой логики трудно прийти к чему-либо иному, кроме как осуждению местного своеобразия в самых разных его аспектах. Но какова ценность такого подхода, кроме идеологической?

Выбранный принцип приложения нормативной модели европейской нации к русской истории обязывает именно к такому подходу – искать, почему же мы не Запад. И Сергеев выдвигает обвинение к многовековой российской государственности. То есть берётся западная идея (изобретение в сфере социально-политических технологий), причём весьма поздняя, и далее вся русская история описывается через вопрос, почему же здесь нет нации, что мешает ей возникнуть? Но ведь можно ответить вопросом на вопрос: а с чего вдруг здесь вообще должно было появиться что-то подобное нации? Ну кроме утверждений о том, что Киевская Русь – «органическая часть» Европы?

Сергеев написал «историю отсутствия», и мне вначале показалось, что это очень оригинальная формулировка. Но потом я понял, что у нас добрую половину всей историографии можно определить как «истории отсутствия», так как она писалась на основе вопросов: почему в России не сложились нормальные феодальные отношения? Почему в России не сложилась нормальная цеховая система? Почему в России не возникла демократия? Почему в России не было свободного рынка? И так до бесконечности. Теперь вот – почему в России не было нации? Все такие постановки вопроса имеют идеологическое обоснование в определённых комплексах западной культуры, причём в их местном весьма своеобразном преломлении, которое у нас принято называть западничеством. Отсюда и почти неизбежное заимствование некоторых русофобских ответов, ведь они гармонируют с выбранной логикой рассуждений.

Здесь вопрос ещё и в пафосе. Одно дело, заимствовать что-то ради самосохранения, ради того, чтобы стать сильнее и успешнее. Другое дело, объявлять большую часть нашей истории результатом зловредной мутации и сокрушаться по нашему несовершенству. Да, постановка вопроса в книге очень чётко определяет её именно как часть националистической мысли в России. Но сам пафос освобождения от многовековой «азиатчины», а в связи с этим фактически осуждения большей части русской истории, по крайней мере всего в ней, что связано с российской государственностью – насколько сам этот пафос националистичен? Скорее, это переход уже в совсем иной дискурс – либеральный со всем его местным «антипатриотическим» своеобразием. Признаться, я не знаю примеров, чтобы на основе чего-то такого удавалось создать нацию. Собственно, это противоречит разработанным способам её создания, которые неизменно связаны с развитием национального патриотизма вплоть до безоглядной идеализации своей истории.

Повторюсь, сам вопрос о том, почему в России не сложилась нация и каковы глубокие корни таких явных отличий от Запада мне представляется очень полезным, так как позволяет искать нужные ответы о нашем культурном и историческом своеобразии. И в этом аспекте книга Сергеева предлагает читателю обильный и очень ценный материал, немало важных наблюдений и удачных формулировок. Кроме того, если ставить следующий вопрос – о целесообразности применения этой западной технологии (нации), то тем более надо разобраться в том, может ли она работать в наших условиях, и как.

Но на меня как на человека, ангажированного в дискуссии о возможности построения русского национального государства, книга навеяла грустные размышления о том, насколько вообще наш современный русской интеллектуальный национализм способен быть вне этой мыслительной ловушки, в которую попадали и лучшие умы имперской эпохи. Эта книга написана русским националистом и русским западником, и она неизбежно ставит перед нами вопрос: обречён ли русский национализм на западничество? Я всё же уверен – на основе привития себе колониальных комплексов нацию не построишь.

Историю отсутствия у нас тех или иных явлений, свойственных Западу, можно писать бесконечно. Но давайте уже писать историю русского присутствия.Рецензия О. Неменского на книгу: Сергеев С. «Русская нация, или рассказ об истории её отсутствия».

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36761

18 сентября 1990 года. Солженицын публикует манифест «Как нам обустроить Россию?»

https://sputnikipogrom.com/calendar/ru/77455/18-september-1990/

18 сентября 1990 года Александр Солженицын предложил свою версию обустройства России. В прямом смысле. Его манифест «Как нам обустроить Россию?» разошелся многомиллионным тиражом и стал настоящей сенсацией.

Текст Солженицын писал в Вермонте, США, где жил затворником уже полтора десятилетия. Вернуться в СССР он не мог — уголовное дело на него никуда не делось, гражданства его лишили. Оттепель конца 80-х сделала старые тексты писателя вновь актуальными, их стали печатать и читать. Политика гласности и перестройка вдохнули в Александра Исаевича новые силы, и манифест удивил даже знакомых с его творчеством читателей.

Во-первых, это был первый публицистический текст — уже не писателя, но мыслителя Солженицына. Во-вторых, тираж его поражал — почти 30 миллионов! Одно это коротило мозги обывателям — раньше с таким размахом печатали только карлу-марлу и пропагандистские речёвки, а теперь трибуну уступили человеку, считавшемуся в СССР преступником (!). В-третьих, само содержание манифеста. Он вышел настолько критическим, что сегодня вряд ли кто-то осмелился бы напечатать сходный по накалу актуальный материал. Благодаря тиражу текст проник везде — если кто-то его не читал, то наверняка слышал от знакомых. Само название «Как нам обустроить Россию» превратилось в мем, и он существует до сих пор.

В статье автор констатировал гибель коммунизма и предполагал, как можно пройти сложный этап крушения советской государственности (и это за год до реального распада Союза). Начиналась она так:

Часы коммунизма — свое отбили. Но бетонная постройка его еще не рухнула. И как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под его развалинами.

Солженицын предлагал создать на месте СССР Славянский союз (сам он называл его Российским Союзом). Все кавказские, прибалтийские и среднеазиатские республики отделялись, так же, как и Молдавия. Казахстан мог остаться, но в случае отделения Солженицын предлагал нарезать ему земли на юге —там, где жили преимущественно этнические казахи. Оставались только Россия, Украина и Белоруссия.

Экономику мыслитель почти не затрагивал, разумно отдав этот сложный вопрос профессионалам. Зато большое внимание уделил политической системе. Сильная исполнительная власть центра (по крайней мере, на первое время, чтобы не свалить страну в пучину хаоса) должна была, по мысли Солженицына, сочетаться с демократией малых пространств — через создание земств.

Земства он считал идеальным средством местного самоуправления. Особо оговаривалось, что избираться в них должны только отдельные кандидаты — никаких голосований по партийным спискам. Вместо прямых выборов в парламент, которые легко фальсифицировать, предлагалось составлять его из кандидатов от земств в виде Всеземского Собрания.

Выборы президента Солженицын видел всеобщим голосованием за кандидатов, выдвинутых Всеземским Собранием. Дума становилась совещательным органом, который комплектовался бы уважаемыми представителями различных профессий/сословий. Но этот вопрос не был продуман до конца. О том, что манифест лишь набросок, автор признается сам:

Моя задача была лишь — предложить некоторые отдельные соображения, не претендующие ни на какую окончательность, а только предпослать почву для обсуждений.

К слову, в газетах вопросительный знак из названия статьи исчез, и оно стало выглядеть не как попытка осмыслить будущие шаги, а как инструкция к прямым действиям.

Манифест возбужденно обсуждали на всех уровнях:

Горбачев так яростно возмутился моим предсказанием о неизбежности распада СССР, что даже выступил, на погляд всему миру, в Верховном Совете. Якобы прочел брошюру «внимательно, два раза и с карандашом» — но ударил, со всего маху, мимо: Солженицын «весь в прошлом», проявил себя тут монархистом (?? — вот уж ни звука, ни тени), — и поэтому брошюра нам целиком не подходит, со всеми ее мыслями. — В поддержку вождю выступили и два депутата-украинца, выразившие гнев «всего украинского народа» против моих братских инсинуаций, и один депутат-казах. В самом Казахстане бурней: в Алма-Ате демонстративно сжигали на площади «Комсомолку» с моей статьей. И публично — этим и завершилось все «обсуждение».

Ясно, что моя брошюра возмутила националистов-сепаратистов Украины и Казахстана. Националисты же русские и державные большевики — и слышать не хотели о предстоящем развале Империи.

Несмотря на критику высших чинов, писателю дали Государственную премию РСФСР — почти сразу после публикации манифеста. Солженицын был нужен и советской, и зарождающейся российской власти — но лишь как символ перемен. Следовать советам писателя никто даже и не думал.

Последний бой мёртвых белых мужчин


http://www.apn.ru/index.php?newsid=36611

Завершился седьмой, предпоследний сезон сериала «Игра престолов». Этой фразой начал свою статью Игорь Караулов – чей текст я всячески рекомендую к прочтению. Я здесь буду развивать темы, уже намеченные Карауловым. Хочется, что называется, докрутить.

Для начала. Почему мы вообще обсуждаем «Игру»? Ну да, популярный сериал. Ну да, очень хорошо сделанный – можно сказать, вышли на новый уровень. Ну да. Первичная популярность сериала опирается на популярность эпопеи Мартина. Ну да, эпопея велика, хитрозакручена и культова. Но вот, скажем, книги Желязны – допустим, сериал про Амбер – тоже велики, хитрозакручены и культовы. При нынешних возможностях снять красивый сериал по любому, сколь угодно фантастическому тексту – почему не Желязны пошёл в разработку? Или не… тут можно привести довольно длинный список книг, которые не хуже и не менее известны, чем Мартин. И всё же именно мартиновский эпос стала Событием – этапным, принципиальным, сверхважным для культуры Запада в целом. Но почему?

Ответ на самом деле уже прозвучал: мы только что употребили слово «эпос». В нём-то всё и дело.

Начнём с конца. Сейчас любой сколько-нибудь уважающий себя народ имеет какой-нибудь «национальный эпос». Некоторые претендуют на то, что это «древнейшие сказания, дошедшие через века». Некоторые якобы «собраны», а сам эпос довольно часто имеет современного автора – тем не менее, текст считается «древним». Классический случай – финская «Калевала». Всем известно, что её сочинил Элиас Лённорт. Однако в легенду входит, что Лённорт «собирал песни», «слушал сказителей» ит.п. В результате Калевала считается «старинной песнью». А то, что тот же Лённорт составил финско-шведский словарь, который, по сути, и создал финский литературный и научный язык (в частности, финскую научную терминологию) и он же создал первый финский литературный журнал – только подтверждает аутентичность и древность «рун» Калевалы. Теперь этот текст считается достоянием финского народа. Так же, как не мог латыш Андрей Пумпур сочинить эпос «Лачплесис». Однако же сочинил – правда, это теперь называют «воссоздал на основе народных преданий», ага-ага. Ничего, это не помешало «Лачплесису» сыграть свою роль в латышском национальном возрождении.

Есть и совсем забавные эпосы. Известный американский поэт и переводчик Генри Уодсворт Лонгфелло, вдохновляясь Калевалой, взял и сочинил индейский эпос – «песнь о Гайавате». Вы будемте смеяться, но в энциклопедиях пишут, что поэма «основана на легендах народа оджибве». Правда, автор индейцем не был, писал на английском, и не скрывал, что этнографические детали и индейские словечки он записывал не у жителей вигвамов, а из книг этнографов. А то бы и это сочинение перевели бы на язык оджибве и объявили бы аутентичным индейским эпосом. Просто это не понадобилось.
Отодвинем оптику чуть назад. Откуда вообще взялись все эти «старинные сказки», «дневние предания», «эпосы», опять же? Абсолютно так же, и с обычными ужимками. Например, откуда взялись «немецкие сказки»? Официально – их «записали» (хе-хе) братья Гримм, путешествуя по Германии.

Слышали они эти сказки от неких «сказительниц» (тут всё было очень смешно). Почему-то они не издали свой труд, а отослали своему другу, который её не вернул. Рукопись обнаружили после смерти братьев в траппистском монастыре. Рукопись сразу же издали – причём в дешёвом простом издании, для народа… Что сыграло свою роль в строящемся единстве немецкого народа.

Есть и случаи откровенно подложных или шутейных «эпосов». Например, «Поэмы Оссиана» Макферсона или «краледворских рукописей». Это не помешало соответствуюищм сочинениям сыграть свою роль в шотланлском или чешском национальном возрождении.

О нет, нет, я не собираюсь доказывать подложность всех без исключения «эпосов» и «древних саг». На эту тему существует целая литература – правда, намеренно зафейленная всякими «сумасшедшими» (настоящими или работающими на государство – не суть важно). Но не это меня интересует. Я-то хочу сказать простую вещь: эпическая форма как таковая сильно воздействует на воображение, что даже заведомо «литературные» эпосы начинают восприниматься как «древние сказания». А при достаточном уровне проработки и проставлении нужных маркеров – как древние сказания о собственных предках.

Каким образом достигается это последнее? У всякой большой культуры (кроме современной русской, наверное) есть свой идеальный образ – то есть представление о том, как надо жить и какими надо быть. Этот образ может быть довольно близок к реальности или сильно от неё отличаться, но он обычно всё-таки есть. Обыкновенно он близок к образам «уважаемого человека», «большого начальника» и «аристократа» (опять же, кроме современных русских, у которых с этими образами сложные, напряжённые отношения). И если герои эпоса – пусть даже сочинённого вчера – на эти образы похожи, текст воспринимается как рассказ о предках. Причём «сказочность» этих образов только помогает усвоению. «Ведь это же сказка», думает человек, и выключает критическое мышление. В результате несказочные элементы повествования – например, взаимоотношения персонажей, важные поступки, приводящие к победе и поражению и так далее – глотаются не жуя и усваиваются так же.

При этом предки для любого человека – источник авторитета. Это касается всех, даже истеричных бабонек, ненавидящих собственных матерей (и очень похожих на них). Это, собственно, психическая норма. Более того, само понятие авторитета тесно связано с понятием предка. Авторитет есть образец, чьи взгляды и поведение копируют поклонники; но предок и есть биологический образец, несовершенной копией которого является потомок. Предок же древний – авторитет вдвойне: ведь он жил в главные, задающие времена.
Collapse )

В поисках национальной идеи. Сергей Сергеев


"В поисках национальной идеи. Сергей Сергеев о русской нации". Программа от 23 июля 2017 г.
Соведущий - Антон Наумук.
Гость в студии - кандидат исторических наук, научный редактор журнала "Вопросы национализма", автор книги "Русская нация, или Рассказ об истории ее отсутствия" сергей сергеев.