Previous Entry Share Next Entry
Рецензия на книгу: Сергеев С. «Русская нация, или рассказ об истории её отсутствия» - 2
vol_majya

И действительно, при таком подходе можно усмотреть «оборванный» процесс формирования русского национального государства в России XVI века, ведь критерии унификации общества в социальном, политическом, экономическом и культурном аспектах уже не значимы. Кроме того, помимо отхода от модернизма в теории нации, исследователь одновременно отходит и от представления о нации как о западном цивилизационном явлении – она превращается во всемирную категорию. Однако это уже принципиально отдаляет результаты исследования от современной нациологии. Такой подход требует очень серьёзного теоретического обоснования, которое хотелось бы увидеть и которого в книге очень не хватает. И отказ от цивилизационного подхода в отношении нации также требует хотя бы оговорок.

Вообще, насколько нация возможна в условиях (пост)православного по культуре общества – вопрос открытый. Всё же большая часть современных исследователей сходится на мысли, что это чисто западная идея и весьма оригинальная модель. Создание нации в России возможно только через перенятие западных социально-политических технологий, но никто нам не гарантирует их работоспособность на нашей почве, ведь может получиться и самолёт в карго-культе. Я всё же склонен предполагать, что нация здесь возможна, и живым доказательством этому – по крайней мере Греция, Болгария и Румыния. Однако насколько тамошнее нациостроительство было плодом собственного развития (в том числе добровольного заимствования), а не насаждения технологий со стороны – большой вопрос.

В любом случае, убеждение, что в своём развитии незападные общества должны неизбежно прийти к западным моделям как идеально универсальным, для современной науки выглядит анахронично. Такой подход базируется на мифах, лежащих в основе западной идентичности – убеждённости в общечеловеческой приемлемости и даже обязательности вырабатываемых западными обществами форм социальной и государственной жизни, а также о лидерстве Запада на однолинейном пути всего человечества по линии прогресса. Но это, так скажем, не наши мифы, и к науке они отношения также не имеют.

Скажу крамольную в отношении обсуждаемой книги мысль: ей вообще не очень-то нужно понятие нации. Его можно оставить лишь в самом начале, при постановке вопроса, почему у русских она не сложилась. В дальнейшем оно просто не нужно. На самом деле предметом книги, как мне это видится, является не нация, а феномен договорного характера власти, который к нации сведён быть не может в принципе. Такие отношения вполне можно рассматривать как явление общечеловеческое (и усматривать его в самые разные эпохи), но в то же время и не необходимое.

Несомненно, что русский (восточно-русский) опыт отношений между властью и обществом, местная традиция самопонимания верховной власти, очень оригинальны и мало изучены, особенно в сравнительном аспекте, и книга Сергеева даёт нам большой и очень ценный результат их исследования. Результат, имеющий крайне важное значение и для понимания прошлого и перспектив нациостроительства в России, если только не сводить всю русскую историю к неудачному пути по созданию национального государства.

Западничество. Ещё одно сомнение. Книга написана с ярко выраженных западнических позиций, и трудно избавиться от ощущения, что этот идейный настрой мешает собственно научному подходу. Я уже перечислил некоторые своеобразные черты западнического дискурса, обильно представленные в книге – поиск тождества русской истории с европейской, объяснение негативных явлений влиянием Азии, использование соответствующей терминологии, измерение русского прошлого якобы универсальными западными понятиями. Всё, что похоже на Европу, оценивается позитивно, что непохоже – негативно. Это позиция автора, его выбор, и я воздержусь от осуждающих комментариев.

Но западнической является по своей логике и сама постановка вопроса, что делает её изначально идеологизированной, а потому очень спорной. Исследователь может исходить из принципиального своеобразия разных культур и усматриватьв них обоснование различий исторического пути. А может искать, почему же в нашей культуре и истории нет того, что есть на Западе. При таком подходе при рассмотрении любого народа вне Запада легко впасть в отчаянье, насколько он несовершенен и как много ему всего мешает, чтобы стать нормальным, то есть западным. На основе такой логики трудно прийти к чему-либо иному, кроме как осуждению местного своеобразия в самых разных его аспектах. Но какова ценность такого подхода, кроме идеологической?

Выбранный принцип приложения нормативной модели европейской нации к русской истории обязывает именно к такому подходу – искать, почему же мы не Запад. И Сергеев выдвигает обвинение к многовековой российской государственности. То есть берётся западная идея (изобретение в сфере социально-политических технологий), причём весьма поздняя, и далее вся русская история описывается через вопрос, почему же здесь нет нации, что мешает ей возникнуть? Но ведь можно ответить вопросом на вопрос: а с чего вдруг здесь вообще должно было появиться что-то подобное нации? Ну кроме утверждений о том, что Киевская Русь – «органическая часть» Европы?

Сергеев написал «историю отсутствия», и мне вначале показалось, что это очень оригинальная формулировка. Но потом я понял, что у нас добрую половину всей историографии можно определить как «истории отсутствия», так как она писалась на основе вопросов: почему в России не сложились нормальные феодальные отношения? Почему в России не сложилась нормальная цеховая система? Почему в России не возникла демократия? Почему в России не было свободного рынка? И так до бесконечности. Теперь вот – почему в России не было нации? Все такие постановки вопроса имеют идеологическое обоснование в определённых комплексах западной культуры, причём в их местном весьма своеобразном преломлении, которое у нас принято называть западничеством. Отсюда и почти неизбежное заимствование некоторых русофобских ответов, ведь они гармонируют с выбранной логикой рассуждений.

Здесь вопрос ещё и в пафосе. Одно дело, заимствовать что-то ради самосохранения, ради того, чтобы стать сильнее и успешнее. Другое дело, объявлять большую часть нашей истории результатом зловредной мутации и сокрушаться по нашему несовершенству. Да, постановка вопроса в книге очень чётко определяет её именно как часть националистической мысли в России. Но сам пафос освобождения от многовековой «азиатчины», а в связи с этим фактически осуждения большей части русской истории, по крайней мере всего в ней, что связано с российской государственностью – насколько сам этот пафос националистичен? Скорее, это переход уже в совсем иной дискурс – либеральный со всем его местным «антипатриотическим» своеобразием. Признаться, я не знаю примеров, чтобы на основе чего-то такого удавалось создать нацию. Собственно, это противоречит разработанным способам её создания, которые неизменно связаны с развитием национального патриотизма вплоть до безоглядной идеализации своей истории.

Повторюсь, сам вопрос о том, почему в России не сложилась нация и каковы глубокие корни таких явных отличий от Запада мне представляется очень полезным, так как позволяет искать нужные ответы о нашем культурном и историческом своеобразии. И в этом аспекте книга Сергеева предлагает читателю обильный и очень ценный материал, немало важных наблюдений и удачных формулировок. Кроме того, если ставить следующий вопрос – о целесообразности применения этой западной технологии (нации), то тем более надо разобраться в том, может ли она работать в наших условиях, и как.

Но на меня как на человека, ангажированного в дискуссии о возможности построения русского национального государства, книга навеяла грустные размышления о том, насколько вообще наш современный русской интеллектуальный национализм способен быть вне этой мыслительной ловушки, в которую попадали и лучшие умы имперской эпохи. Эта книга написана русским националистом и русским западником, и она неизбежно ставит перед нами вопрос: обречён ли русский национализм на западничество? Я всё же уверен – на основе привития себе колониальных комплексов нацию не построишь.

Историю отсутствия у нас тех или иных явлений, свойственных Западу, можно писать бесконечно. Но давайте уже писать историю русского присутствия.Рецензия О. Неменского на книгу: Сергеев С. «Русская нация, или рассказ об истории её отсутствия».

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36761


?

Log in

No account? Create an account