vol_majya (vol_majya) wrote,
vol_majya
vol_majya

Category:

Вопросы национализма: кто такие русские? - 3

Чужебесие как оно есть

Итак, мы видим, что роль полукровок и инородцев как демиургов русской культуры, мягко говоря, сильно преувеличена. Но мы не ответили на другой вопрос — а именно, о влиянии людей со смешанным происхождением на этническое единство русского народа. Может быть, и в самом деле никаких «чистых русских» давно уже не осталось, кроме как в глухих деревнях, а мы все — разноплемённая смесь «детей разных народов», объединённая только местом проживания и языком общения?

Прежде чем отвечать на этот вопрос, следует сначала определить, кого именно можно считать «полукровкой». Как показывает практика, наши этнорусофобы охотно записывают в «полукровки» людей с любой, сколь угодно исчезающе малой долей «нерусской крови» в роду. Они же очень любят считать «не вполне русскими» разные русские субэтносы. Дело доходит до смешного. Например, однажды я присутствовал при горячем споре двух молодых людей, у одного из которых была донская казачка в бабушках, а у другого — терские казаки по отцовской линии. Первый считал себя «полукровкой» — на том основании, что «казаки — не русские». Второй, напротив, полагал, что он — чистокровнейший русский, «русее не бывает». Для уточнения: первый не застал бабушку в живых, родни по этой линии не имел, но рассуждал о казачестве — как и обо всём остальном, впрочем, — уверенно и с апломбом. Нетрудно догадаться, что товарищ был усердным читателем «Новой Газеты», откуда и черпал сведения о мире… В таких случаях следует говорить не о «полукровках», а о жертвах этнофобской пропаганды. Или же о сознательных пропагандистах этнорусофобии. Например, некий журналист публично именует себя «поляком». У него и в самом деле имеются польские предки, но здесь речь идёт скорее об идеологическом выборе: просто он хочет иметь с неприятным ему русским народом поменьше общего и быть причастным «по праву рождения» к «европейским ценностям».

На всё это накладывается уже упоминавшееся в предыдущей статье «интересничанье», часто не только национальное, но и сословное. Считается, что иметь в роду шляхтича, барона или хотя бы цыганку (уж непременно «знаменитую гадальщицу») — как бы интересно, ибо, дескать, придаёт изюминку пресноватому русскому тесту. Или, как высказался по соответствующему поводу один мой читатель, — «у современных русских есть ужасная черта, они вечно ищут у себя инородные корни и гордятся ими». В результате складывается ложное впечатление, что вокруг нас сплошные метисы.

Поэтому в дальнейших наших рассуждениях перейдём на «международный стандарт». То есть — вычеркнем из числа людей смешанного происхождения дальних потомков татарских мурз, самозваных шляхтичей и прочих романтических детей лейтенанта Шмидта. Будем считать «настоящими полукровками» людей, у которых один из родителей русский, а другой — нет. Туда же зачислим тех, у кого оба родителя «настоящие полукровки» в указанном выше смысле. То есть будем считать «полукровками» людей с достаточно заметным присутствием нерусской крови, этак не менее трети, на самый худой конец — четверти, если эта четверть «яркая». И, наконец, не забудем, что дети появляются обычно в браке — по крайней мере, до последнего времени дело обстояло именно так.

В таком случае имеет смысл поинтересоваться количеством заключавшихся в России — в разные периоды её истории — межнациональных браков. Примем ради простоты, что в Российской Империи межнациональные браки среди русских были всё же редкостью — за исключением аристократии и высшей буржуазии, где это было в порядке вещей. Но потомки славных князей и купцов первой гильдии — из тех, кто не остался в безымянном рву или в чекистском подвале — лежат на Сент-Женевьев-де-Буа, а их дети и внуки уже забыли русский язык. Так что, увы, их можно спокойно списать со счетов. Увы — потому что повод невесёлый. Но факты есть факты, с ними надо считаться. Итак, сколько-нибудь значительного смешения народов «добезцаря» не было.

В Советском Союзе всё межнациональное вроде бы поощрялось. На практике, однако, в СССР политики «плавильного котла» не было. Напротив, «особости» всяких народов и народностей — а уж тем более «диких» и оттого социально близких соввласти — всячески укреплялись и даже конструировались специально. Разумеется, доза интернационализма, положенная конкретно русским, тягловой лошадке советской арбы, была исключительно высока. Но какого-то специального поощрения межнациональных браков всё же не наблюдалось. Поэтому советской статистике по смешанным бракам можно верить: в отличие от многого другого, здесь у советского руководства не было особых резонов ни занижать, ни завышать цифры.

Так вот, среди жителей РСФСР — то есть нынешней Российской Федерации — процент смешанных браков не превышал 15%. Некоторые источники указывают более значительные цифры — около 17%.

При этом большая часть этих межнациональных браков заключалась между русскими и двумя «ближайшими народами» — украинцами и белорусами, которые тогда воспринимались не как «всерьёз отдельные народы» (вроде эстонцев или узбеков), а как свои по крови, хотя и не «по культуре». Дети от таких браков полукровками себя, как правило, не считали, да и сейчас по большей части не считают. Впрочем, сейчас появилось немалое количество «расчёсывателей корней», но это сугубо современное явление, связанное с нынешней тотальной непопулярностью «русского бренда».

Отметим ещё, что максимум межнациональных браков всегда приходился не на окраины РСФСР, а на Москву. В 1959 г. их было около 15%, а к 1989 г. возросло до 20%. Сразу скажу: из приведённых цифр нельзя сделать никаких определённых выводов о том, сколько именно полукровок появилось на свет в результате этих браков. Для этого нужны дополнительные данные — например, о количестве членов семьи, о паспортной национальности не только вступивших в брак, но и их предков, также учесть разницу в численности семей «русских» и «смешанных», учесть тот факт, что в мононациональные семьи попадают не только русские, но и браки нерусских одной национальности, а в смешанные — браки нерусских разных национальностей, и т. д. и т. п. По-хорошему, это тема для серьёзного исследования. Тем не менее прикинем кое-что на пальцах. Допустим для простоты, что у нас есть тысяча семей из четырёх человек каждая: родители и двое детей. В таком случае на 120 смешанных семей приходится 240 детей-полукровок, а на остальные 880 русских семей — 1760 русских детей. Мы получаем более чем семикратное превосходство. Далее, сделаем скидку на то, что в смешанных семьях детей зачастую больше, на сомнительность советской паспортной системы определения национальности и прочую усушку-утруску-неучтёнку, и примем, что превосходство не семи-, а, скажем, пятикратное. В любом случае, русское этническое ядро воспроизводило себя. Что же сейчас? С одной стороны, вроде бы наблюдается бум смешанных браков — особенно в крупных городах. Про ту же Москву пишут, что подавляющее большинство браков, заключённых в столице, — межнациональные. Это, конечно, неправда — но даже консервативные оценки указывают, что четверть заключаемых в столице браков являются межнациональными. Учитывая чудовищный наплыв мигрантов в Москву, в это несложно поверить. С другой стороны, по тем же данным, не менее трети заключаемых в Москве браков фиктивны, они заключаются ради прописки. С третьей — довольно много детей появляется на свет вне брака, причём как раз в этом случае вероятность рождения полукровки сильно увеличивается… И так далее — опять же, «надо разбираться». То есть говорить о каком-то тотальном размывании этнического ядра, как минимум, рано. Русские были и остаются — по крайней мере, пока — народом, обладающим не только общей культурой, историей, интересами и т. п., но и крепким этническим ядром. Наличие «ауры» вокруг этого ядра отрицает его существование не в большей мере, нежели наличие у Земли атмосферы — существование земной тверди.

Теперь пора посмотреть на дело с другой стороны. Почему мы вообще должны считать существование полукровок какой-то проблемой? Чья это проблема — русского народа или самих полукровок? И если всё-таки народа, то в чём она состоит?

Напомню тезис любителей татарских бабушек. Он состоит в том, что наличие большого числа людей со смешанным происхождением отрицает этническое единство русского народа. Но каким образом оно его отрицает?

Вообразим себе экстремальную ситуацию. Некий народ, в прошлом многочисленный — ну, скажем, какие-нибудь условные «нартуадыги» — под влиянием неблагоприятных обстоятельств потерял силу и влияние, его земли завоевали пришельцы, через какое-то время началась активная метисация. В результате чего 95% нартуадыгов бесследно растворилась в чужих народах. «Чистых» нартуадыгов осталось очень мало — ну, тысячи три-четыре. Спрашивается, прекратил ли существование нартуадыгский народ? Нет, конечно. Эти несколько тысяч человек и есть нартуадыгский народ. Все остальные потомки некогда славного племени — отрезанные ломти, существование которых можно просто не учитывать. В случае национального возрождения нартуадыгского народа оно будет вестись прежде всего в интересах тех нескольких тысяч, которые остались этническими нартуадыгами. Никакой «проблемы с полукровками» в данном случае просто не существует, так как они не признаются частью народа.

Если бы все «русские полукровки были бы «просто нерусскими» — то есть людьми, которым, в силу их происхождения, нет места в породившем их народе — никакой «проблемы полукровчества» не существовало бы вовсе. Речь бы шла просто об уменьшении количества русских. Что, конечно, очень печально, но относится уже к другой теме — а именно, к теме относительных демографических потерь народа (таких же, как, скажем, эмиграция).

Но можно представить себе и обратную ситуацию. А именно — снова вообразив себе некий народ, который подвергся метисации, на сей раз откровенно насильственной. Ну, к примеру: сейчас распространяются байки про то, что советские войска якобы изнасиловали миллионы немок. Это скорее всего ерунда, но представим себе, что нечто подобное с каким-то народом действительно происходило (как с теми же сербами под турками). В результате появилось какое-то количество полукровок. Тем не менее и они сами стыдятся своего происхождения, и общество тоже делает вид, что «нет такой проблемы». Те же немцы, например, охотно рассуждая про осквернённых арийских фрау, вовсе не делает из этого вывод, что значительная часть восточных немцев — полуславяне или что «в этом есть какая-то проблема». Такой проблемы не существует. Все немцы — это немцы, даже если кто-то немножко не немец.

Увы, в нашем случае ни то, ни другое решение («вычесть» полукровок из народа — или, наоборот, всех принять, но на условиях полного закрытия самой темы) не работает. Проблема состоит в том, что люди со смешанным происхождением совсем не обязательно «уходят из русских» — то есть отождествляют себя с другими народами и перестают осознавать себя в качестве русских. С другой стороны, не все из «неушедших» обязательно принимают русскую идентичность. Увы, достаточно большое количество потомков от смешанных браков оказываются в каком-то странном, промежуточном положении, крайне неудобном и для них самих, и для окружающих.

Чтобы разобраться с этим вопросом, придётся отступить на шаг назад. Мы уже сказали, что подавляющее большинство полукровок появляются в межнациональных браках. Но что такое межнациональный брак и какие проблемы он с собой несёт, особенно для родившихся в нём детей?

На этом месте особенно наверчено много вранья. Например, обществу навязывается точка зрения, согласно которой межнациональный брак — это что-то исторически новое, а следовательно прогрессивное, а значит, хорошее. Не будем даже говорить о том, что связка «новое = прогрессивное» ложна сама по себе (если мы не хотим признать СПИД замечательной штукой, «не то что этот устаревший сифилис»). Обратимся к фактам. Межнациональные браки заключались (в том числе и в массовом порядке) и в далёком прошлом. Более того, проблем с этими браками было куда меньше, чем сейчас. Да, именно меньше, а не больше.

Почему? Для начала вспомним, чем был брак ещё два-три века назад.

Первое и главное: брачные и семейные отношения были асимметричными. Женщина не считалась полноправным членом семьи и даже полноправным человеком. Кроме моногамного брака существовало ещё много других форм узаконенного сожительства: женщина могла быть второй или третьей женой, рабыней, наложницей и т. п. — причём от рабынь и наложниц тоже рождались дети.

В такой ситуации межнациональный брак, как правило, означал одну простую вещь: мужчина где-то разжился женщиной из чужого племени или народа — добыл на войне как пленницу, купил на базаре как рабыню или просто удачно сосватал у каких-нибудь чужаков. Дети от подобных союзов считались собственностью отца, мать имела не слишком большое влияние на детей (особенно на мальчиков).

Сейчас в большинстве цивилизованных стран, включая Россию, юридически закреплена моногамия: один мужчина может состоять в официально оформленных отношениях только с одной женщиной. Брак заключается по инициативе будущих супругов и никак иначе. Далее, жена считается полноправным членом семьи, она имеет — по крайней мере, по закону — равные права с мужем, и общественное мнение с этим согласно.

Что из этого следует? Решается множество тяжёлых проблем — но появляются и новые проблемы. В частности, встаёт во весь рост проблема «уживаемости» супругов друг с другом. Современный брак может распасться из-за пустяков — разбросанных по комнате мужских носков или систематически незакрываемого тюбика с пастой. Разумеется, сами по себе эти мелочи не играли бы такой роли, если бы в семье установилось чёткое разделение сфер влияния, доминирования и т. п. Но если на личные фанаберии накладывается ещё и разница культур, всё становится совсем скверным.

Межнациональный брак, особенно в его «чистом» виде — то есть когда и муж, и жена являются полноценными представителями своих культур, а не ассимилянтами, — это, как правило, тяжёлый и проблемный брак. Чтобы не быть голословным, сошлюсь на мнение профессионального защитника интересов нерусских мигрантов в России (Ольга Малахова, исполнительный директор программы социальной и психологической поддержки мигрантов, из интервью журналу «Огонёк», №49 за 2006 г.):

— Чьи традиции, чей уклад жизни будет доминировать в такой семье?

— «Драка» за доминирующее положение зачастую бывает страшной. В европейских союзах более честные отношения на этапе ухаживания, а в нашей культуре ухаживания — это одна история, а брак — совсем другая. Когда мы невестимся — мы очень скромные и на все согласные, а потом показываем характер. По-моему, страшнее русской женщины ничего нет. Став законной супругой, она может превратиться в неистовую фурию. Такая женщина обязательно проявит свою неполиткорректность, не раз напомнит мужу о его национальности, чем вызовет, конечно, еще большее возмущение; и все это может закончиться не очень хорошо…

— Как родственники реагируют на такие браки?

— И с той, и с другой стороны с большой настороженностью. Одно дело брак россиянки с американцем, совсем другое — с армянином, например. У традиционных культур очень низкий уровень терпимости, поэтому ни мы, ни они в восторге не будем. Межэтническим семьям, да и семьям вообще лучше не жить с родственниками, они мешают развитию брачной истории. Но это практически невозможно. Муж-кавказец будет упорно втягивать в отношения всех своих братьев, сестер и троюродных тетушек; а наши девушки, хоть на словах и грезят о самостоятельности, уютнее себя чувствуют под бочком у мамы-папы. В итоге русские родственники настаивают на соблюдении своих традиций, армяне — на соблюдении своих, и коктейль получается гремучий.

— Такая разница культур для детей — благо или трагедия?

— Дети в межнациональных браках интеллектуально более развиты. У них высокая способность к сопереживанию, эмпатии. Но только в том случае, если каждый из родителей вкладывался в воспитание. Если же противостояние культур идет с самого начала, ребенок может получиться по варианту ни то ни се. Такой ребенок и в восемнадцать лет не может идентифицировать себя: «Кто я — русский или мусульманин?» Вообще в таких семьях четыре варианта развития событий: ребенок принимает сторону отца или матери, или, что идеально, и ту и другую, или же он становится изгоем, не определившимся со своей национальностью. К сожалению, пока от браков с мигрантами получается или мамин вариант, или изгой.

— Насколько устойчивы межнациональные браки?

— Я могу кричать на каждом углу, что я против межэтнических браков, потому что пока тенденция опасная, особенно для детей, но это ничего не меняет. А ведь любой брак — это уже столкновение разных культур. У одних принято свет выключать вечером, у других принято, чтобы была полная иллюминация. У одних все праздники проходят с родственниками, у других вообще не принято с ними видеться. Теперь представьте, какие сложности возникают, если соединяются люди разных стран и разных национальностей. Пока нет детей, они еще как-то уживаются, но потом начинаются проблемы. Разводы нередки. И разводы страшные — с судами, побоями, поджогами, кражами детей. Ко мне часто приходят женщины с наивными просьбами выступить в суде, повлиять как-то на процесс.

К этому следует добавить ещё одно соображение. В настоящее время большинство межнациональных браков строится по модели «русская женщина — нерусский мужчина», очень часто кавказец или азиат, приехавший в Россию относительно недавно. Как правило, это человек материально обеспеченный (или представляющийся таковым), но не слишком развитый, «из низов» соответствующего общества (поскольку «большие люди» женятся на соплеменницах). «Белую женщину» такой человек воспринимает как свою собственность. Если женщина принимает подобную роль, брак оказывается удачным, если нет — это порождает конфликты и в конечном итоге заканчивается разводом или чем-то худшим.

Из всего сказанного следует вывод: межнациональные браки вовсе не являются чем-то современным, прогрессивным и так далее. Напротив, это проявление отсталости, рецидив архаики. Распространение таких браков в цивилизованном обществе является не столько симптомом модернизации, сколько следствием архаизации, отката назад — по крайней мере, в культурном и цивилизационном отношении.

Каковы естественные реакции детей, рождённых в смешанном браке, на национальную проблематику?

Допустим, что оба родителя нежно любят друг друга, обожают своих детей и ничего им не навязывают, а национальный вопрос, как мусор, заметают под ковёр. Всё равно для ребёнка из такой семьи вопрос «ты русский или нерусский?» звучит как «кого ты больше любишь, маму или папу?» А дети, как известно, такие вопросы не любят. И ещё больше они не любят тех, кто такие вопросы задаёт.

Тут мы подходим к самой сути «полукровческой проблемы». Очень часто полукровки нервно реагируют на любую «национальную» тематику — поскольку даже самые невинные разговоры о национальных особенностях разных народов, их национальных интересах и т. п. звучат для них именно как вопрос «кого ты больше любишь, маму или папу» (или тётю Марту, дядю Марка, бабушку Зульфию и деда Отара). Само поднятие этого вопроса подсознательно отвергается ими, воспринимается в штыки. В том, что у людей есть национальность, полукровка склонен видеть потенциальный источник проблем и неприятностей, причём не чьих-нибудь, а своих личных. Всё это усугубляется чисто биологическими факторами.

Как уже было отмечено, полукровки имеют определённые достоинства — они зачастую здоровее, крепче, энергичнее чистокровных. Но за всё приходится платить. В частности, те части психики, которые зависят от генов (а от генов в человеке зависит практически всё), зачастую складываются у них неправильно, криво: их душа как бы строится из кирпичиков разного размера, так что стены этого дома получаются кривыми. Две крови поют на два голоса, и редко в унисон, а то и начинают гавкать друг на друга: мамины инстинкты велят человеку одно, папины — совершенно другое, в результате он впадает в ступор.

Так что неудивительно, что именно от полукровок можно услышать пламенные речи на тему «национальность — это предрассудок», «национализм глуп, смешон, мерзок и преступен», «надоели вы мне со своим делением людей на таких и сяких, есть плохие люди и хорошие люди» и т. п. При этом большинство полукровок, как правило, в глубине души ощущает истинное значение национальной самоидентификации — и именно поэтому яростно, страстно её отрицают. «Нет, нет, нет, ничего нет, нет никаких народов, нет никаких наций, нет никаких национальных интересов, всё это выдумали фашисты, люди все одинаковые, нельзя сравнивать форму носа и разрез глаз». При этом тот же самый человек, который с такой пеной у рта проповедовал бескрайнюю толерантность, на бытовом уровне вполне может разделять самые дикие предрассудки, в том числе относящиеся к тем народам, кровь которых течёт в его венах. Уж сколько я слышал и читал рассуждений типа «все люди одинаковы, происхождение человека ничего не значит, всё это придумки русских нацистов, все русские по природе своей нацисты, века монгольского владычества и крепостного права, у нас в гены вбито рабство, пьянство и зависть», — и очень часто подобные пассажи выдавали именно они, люди с «букетиками кровей».

Разумеется, всё сказанное выше относится далеко не ко всем полукровкам. Есть немало людей, которые преодолевают подобные комплексы и сознательно утверждаются в своей принадлежности к одному народу (какому именно, зависит от обстоятельств). Некоторые из них становятся искренними и последовательными националистами, иногда даже чрезмерно в том усердствуя.

В принципе, так оно и должно быть. Но, увы — в современной России болезненный и нездоровый полукровческий «антинационализм» сознательно стимулируется и разжигается теми, кто заинтересован в подавлении русских национальных чувств. Это происходит на всех уровнях — начиная от бытового и кончая официальным. Чтобы не ходить далеко за примерами, вспомним относительно свежую политтехнологическую затею, направленную против русских, — провести в Москве «фестиваль полукровок». Заводчики этого мероприятия и не скрывали, что главная его цель — борьба с русским национальным движением. Мероприятие, впрочем, не состоялось, поскольку спонсоры нашего «антифашизма» сочли предложение слишком экстравагантным… Но не стоит радоваться: всё ещё впереди.

Итак, мы видим, что количество полукровок среди русских не столь значительно, как это иногда представляют люди несведущие или злонамеренные. Далее, межнациональные браки вовсе не являются прогрессивным явлением. Дети, рождённые в таких браках, зачастую имеют серьёзные личностные проблемы. В российском случае эти проблемы усугубляются антирусской политикой властей, ищущих способы создать русским людям дополнительные трудности, в том числе и морально-психологического свойства.

Промежуточные итоги

Мы рассмотрели далеко не все ходы русофобской мысли, связанные с попытками доказать, что «русских нет». Однако возникает вопрос: почему мы, русские, вообще вынуждены слушать людей, которые доказывают, что нас не существует?

Что ж, мы не первые, кто попадал в такое положение. Угнетённые народы всегда сталкиваются с желанием угнетателей отрицать их бытие. Например, в Австро-Венгрии писались трактаты о том, что никаких чехов, например, нет — это просто «деревенский сброд, лишённый культуры», и говорить о какой-то особой чешской народности «просто смешно». Чешским «будителям» приходилось доказывать, что чехи есть. И эта дискуссия длилась до самого распада Австро-Венгрии, после чего все разговоры о том, существуют ли чехи, кончились. Потому что у чехов появилось своё национальное государство, и все вопросы кончились. Чехи себя отстояли, и их существование стало признанным.

Если русским удастся создать своё национальное государство, все глубокомысленные рассуждизмы на тему того, существуют ли русские и кто они такие, тоже прекратятся. За отсутствием спроса.

Tags: Крылов, найти ответы, русофобия, русские
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments