vol_majya (vol_majya) wrote,
vol_majya
vol_majya

Андрей Пургин: Я балансирую на грани разрешенного цинизма

Поздно ночью 4 сентября в Донецке произошел мини-переворот. Народный Совет ДНР при явной поддержке вооруженных людей сместил с должности своего председателя Андрея Пургина. Буквально за несколько дней до этого корреспондент «Русского репортера» встретился с ним в Донецке. Уже тогда было понятно, что в Республиках идут сложные внутренние процессы, и что все там, в том числе и лидеры уровня Пургина, одного из ключевых идеологов восставшего Донбасса, очень рискуют. Но даже временное задержание и экстренное смешение Андрея Пургина вызвало в Донецке не такой большой скандал, как можно было думать. В Донецке даже у конкурирующих политических групп сохраняется понимание военной ситуации и чувство общего врага

...
— Либеральные журналисты и российские либералы вообще часто говорят, что в ополчении принял участие ничтожный процент населения Донбасса…

— Ваши либеральные журналисты – шизофреники!!! Они не понимают, что такое ополчение! Ополчение – это высший гражданский подвиг! Который способны совершить единицы! Это не когда вас призвали! Не когда государство взяло за вас ответственность! Не когда вам приходит, извините… п-повестка! Не хочу никого обидеть, но когда вас призывает государство, имеющее индульгенцию на насилие, подразумевается, что вы можете попасть в тюрьму, вас могут преследовать за неповиновение. Так вот ополчение, чтобы вы понимали!!! …В ополчение были записаны десятки тысяч человек, но нечем было их вооружать, некому кормить, негде брать ресурсы, чтобы ополчение куда-то направить! Это – первое…

— Вы так кричите, что на нас все смотрят. У вас что, всплеск эмоций?

— Всплеск!!! Потому что я пытаюсь вам объяснить, что это – чушь! Девять из десяти желающих вступить в ополчение а военкоматах заворачивают! А этот один проходит десять кругов ада прежде, чем становится ополченцем, получает автомат и в итоге попадает на линию соприкосновения.

— И он проходит эти круги, осознавая, что иначе бы его насиловали?

— Да… при чем тут это?! Я вам говорю про высшую форму гражданского подвига! И он носит невероятную ценность! Вы прекрасно знаете, что на Украине сейчас идет насильственная мобилизация, что там существует огромное количестве внесудебных расправ. Там вы либо идете воевать, либо подзюженные кем-то ваши односельчане сожгут ваш дом с семьей. Либо изобьют вашего родственника, либо вызовут в СБУ. И хотите вы, не хотите, вы берете оружие и идете воевать. Вот эти люди – тоже изнасилованные! Не очень большой подвиг – согнаться в кучу, взять оружие и пойти воевать. А другое дело – когда человек сидит себе дома, и его никто не принуждает! Попробуйте сейчас вступить в ополчение! …Ну, не вы! Ну, напишите репортаж об этом, и вы увидите, что люди сами едут к линии соприкосновения, начинают помогать, рыть окопы, брать в руки трофейное оружие. Их выгоняют оттуда, выгнать не могут, и постепенно они становятся ополченцами …Это по поводу ничтожного процента. У нас, вообще-то, два с половиной миллиона убежало в сторону Российской Федерации, а миллион – в сторону Украины. Неужели вы из тех людей, кто будет обвинять переживших оккупацию?

— Вменять им в вину, например, что?

— Что не умерли с гранатой в руке под танком, не поехали в эвакуацию на Урал, подонки, а остались под немцами, предатели. Либеральная пресса вечно занимается передергиванием. Нельзя обвинять человека, у которого жена и трое детей, в том, что он увез их из-под снарядов в Российскую Федерацию. Потому что кроме него, никто его детей кормить не будет. Но нет, либеральные журналисты говорят – «Ничтожно малое количество народа прорвалось в ополчение и зубами выгрызло себе автомат».

— Я наступила на ваше большое место?

— Да, наступили. Донбасс совершил подвиг одиннадцатого числа. Донбасс сделал то, что не делалось нигде. Жители провели референдум без денег. Они по шесть часов стояли в очередях, чтобы бросить эту бумажку. Люди сами вскрывали школы, выбивали двери, приносили урны. Без копейки денег! И прошу показать мне человека, который сидел в комиссии и получил за это хоть сто рублей!

— А сейчас люди бы вышли на такой референдум?

— Часть из них сейчас находится на территории Украины. Возможно, они бы этого сейчас не сделали. А те, кто находится на территории Российской Федерации, пошли бы стройными рядами. Те, кто остался здесь… да, определенное разочарование в них присутствует, но думаю, что они повторили бы одиннадцатое число.

— Вернемся к мобилизации… Вы знаете, что не все на Украине мобилизовано насильно. Есть участники добровольческих батальонов. Они тоже совершают гражданский подвиг?

— Ну знаете ли… они м-м-м… Между нами и ими – огромное различие. Знаете, какое?

— Скажите мне.

— А вы знаете?

— А я задаю вопрос.

— Между нами и ими огромная разница в том, что легко взять оружие и поехать стрелять в чужой дом чужих людей. Да. Между нами и ими – гигантская разница в том, что мы – дома, а эти люди приехали к нам домой стрелять по нам. Этим все сказано. Вы не знаете их побудительных мотивов. Может, у них садистской направленности мотивы. Там в «Азове» есть ребята, которые по странному совпадению часто ездили в Африку и платили там большие деньги за то, чтобы пристрелить тигра или какое-то другое крупное животное. Сейчас чтобы денег не платить, они приехали к нам пострелять в людей на халяву. У них хобби, понимаете? Но в Африке – дорого. Лицензия – тридцать тысяч долларов стоит. И вот они приехали в «Азов» со своим оружием. Они из снайперки лупят кого хотят – бесплатно, халява. А кто-то зарабатывает деньги. Сидел в своей деревне – ни работы, ни перспектив. Взял в руки оружие. Вы что, не знаете, как разграблен Донбасс, к чертовой матери?! «Нова Пошта» (почтовый перевозчик – РР) вывозила из Курахово по пять фур в день! Выгребалось тупо все, что было в домах и отправлялось к себе в деревню… Украинские националисты почему-то объединились по территориальному признаку. И тут мы уже сразу подвергаем сомнению их идеологическую основу. Формирование по территориальному признаку подразумевает, что этот территориальный батальон будет чем-то заниматься после войны. Но уже на своей территории. Тербат сегодня заработал здесь денег, получил оружие, сбился в стаю, повязанную кровью, а потом он вернется на свою территорию и начнет управлять ситуацией там. Кто будет им противостоять? Милиция? Да не смешите! Домой вернутся триста человек, прошедшие полтора года войны, стая вернется. Они же не рассосутся после войны – сбиты по территориальному признаку. И все – фрагментация Украины. Не более того. Хотя я не думаю, что там будет какой-то большой взрыв.

— А здесь?

— А здесь мы будем бороться за свое будущее.

— Как вы его видите?

— В двух словах невозможно описать.

— Тогда опишите настоящее.

— В настоящем у нас много проблем. Нам нужна положительная повестка дня, изменения в идеологической платформе, нам нужны идеологические поиски. У нас здесь год идет за пять. Мы – костыли русского мира. У нас рождаются новые идеи, новые подходы, которые, возможно, будут востребованы русской цивилизацией.

— Москва блокирует ваши начинания?

— Москва – это кто?

— Это те россияне, которые управляют проектом «Новороссия».

— В Москве двадцать башен, говорят…

— Не мешает ли вам Москва подниматься по ступеням?

— Москва, Москва, Москва… Кто такая Москва? Где мешает, где не мешает? Москва спасла нас от холодной зимы – Украина вырубила нам газ, и мы по сей день получаем его с территории России. Москва завозит сюда гигантское количество продовольствия. Москва является гарантом того, что нам здесь всем кишки не выпустят и не сделают такую шнягу тысяч на двести трупов. Так что есть Москва хорошая.

— А есть плохая?

— Ну… возможно, есть Москва не совсем что-то понимающая. У Кремля, говорят, двадцать башен…

— Напоминает древнюю рептилию с большим количеством голов…

— Возможно, есть какие-то недопонимания с кем-то в Москве, а, возможно, это мы не можем правильно донести свою позицию, не можем достучаться.

— Очень политкорректный ответ. Так же вы ответили бы, будь этот вопрос задан вашим соратником?

— Это искренний ответ. Знаете почему? Если что-то не получается, и ты начинаешь винить в этом кого-то, значит, сам не там работаешь.

— Ваш соратник Александров, который вам, как подарок Бога, находится в стоп-листе.

— Но это ж не Москва его туда включила. Москва не ставит людей в стоп-листы. Это – внутреннее дело республики. Я это знаю… Не бывает хороших без плохих, а если все хорошие перестреляют всех плохих, то и они сами станут плохими.

— Значит, вынашивая проекты для будущих поколений, вы не знали, что изменения будут столь тесно сопряжены с Россией?

— Мы себя Россией считали всегда и сейчас считаем.

— А почему вы, вообще, начали всем этим заниматься?

— А не должен был?

— Почему не стали врачом, ювелиром?

— Я закончил технический вуз. Ювелир – это не мое. Я не смогу ответить на ваш вопрос. Я не зафиксировал день, когда все началось. Я помню день, в который бросил курить, между прочим, с большим трудом. Я двадцать три года курил. Я понимал, что меня скоро должны посадить в тюрьму, и там мне эта привычка будет мешать. Я решил бросить. Эта привычка – моя слабость. И я не хотел, чтобы мои слабости были использованы против меня. В результате я не сел в тюрьму.

— Почему не продолжили курить?

— Прагматичное решение.

— Объясните, пожалуйста, что такое Донецкая Народная Республика.

— Донецкая Народная Республика – в идеале и желательно это часть чего-то большего. Это маленькая матрешка, которая должна быть накрыта большими матрешками. То есть в идеале это объединение других федеративных субъектов в рамках Донецко-Криворожской республики или Новороссии – неважно, как называть. И, каким-то образом, часть русского мира. За это вышла русская весна. Очень многие сейчас подзабыли, что мы выходили не только из социального протеста. Мы выходили из-за полного отрыва нас от русской цивилизации. Мы понимали, что нас отрывают от лона тысячелетнего движения, в котором мы находились. Стаскивают с нашей дороги.

— А вы не думаете, что многие люди, проживающие на Донбассе, и не подозревали, что их с чего-то стаскивали?

— Опять передергиваете. Знаете, я когда-то видел фотографии, запрещенные советской властью. 9 мая 1944-го года Севастополь. Там еще не убрали трупы, было огромное количество убитых, был очень тяжелый штурм Крыма, а фотографии изображали пляж, на котором купались и радовались жизни медсестры в купальниках и офицеры. Это совсем было дико понимать, что за неделю до этого двести тысяч человек погибло, освобождая Севастополь. Высаживаясь, десант знал, что на девяносто процентов – это смерть. И это был большой подвиг. А другие люди радовались жизни… Но нельзя их упрекать. Человек всегда остается человеком… А вы знаете, какая выставка была запрещена во Франции? Знаете? Фотографии обычного фотографа, который снимал оккупированный Париж. Ему запретили выставлять свои работы. И это – в современной Франции, которая миллионом людей вышла за то, чтобы рисовать карикатуры на пророка Мухаммеда и Христа. И вдруг в этой великой и свободной стране запретили обычного фотографа! А он всего-навсего снимал радостных, целующихся, сидящих в летних кафе парижан в немецкой оккупации.

— И что?

— А то, что это и есть кризис цивилизационный. Истерия двойных стандартов – отстаивать право моральных уродов на черт знает что и запретить эти снимки. Двойные стандарты приговорили сегодняшний мир. Люди – не звери, они не могут постоянно жить в ненависти и на адреналине, им нужен маленький момент счастья, когда они просто порадуются на пляже тому, что выжили… Двойные стандарты подорвали и Советский Союз. Поэтому его никто не вышел защищать. Нельзя долго манипулировать людьми, они начинают это ощущать.

— А вы бы могли высадиться с тем десантом?

— Не уверен. Струсил бы… Каждый должен делать то, что он делает лучше всего. Я неважно стреляю. У меня близорукость на один глаз – как раз на тот, что нужен для стрельбы.

— Вы сидите сейчас на открытом воздухе в центре Донецка. Ничем не защищенный. Вас могут убить?

— Да, безусловно.

— А за что?

— Я есть в списках «Миротворцев».

— А свои могут?

— Если они попытаются это сделать, то какие же они свои?

— Мы начали разговор с Мозгового. Давайте к нему и вернемся. Разве не свои убили его?

— Я уверен в противоположном. Я уверен, что попустительство и глупая кадровая политика позволила целым группам не своих войти в силовые структуры ЛНР. Которые потом, имея корочки, погоны, нашивки и оружие, совершили это. Считать ли их своими? Я не могу. Врагам позволили проникнуть в силовые структуры. Посмотрите на них, как на монету – с одной стороны шевроны, а с другой – совсем другое.

— Вы говорите о людях, зашедших с чужой территории?

— Почему? Возможно, они тут жили. Не забывайте, это гражданский конфликт тут у нас, война – гражданская. Это не война одной части Украины с другой. Все намного сложнее, война – многоуровневая. Никто не отменял гражданский конфликт. Здесь есть люди, которые нас ненавидят и готовы влиться в наши ряды, чтобы потом взорвать нас изнутри где смогут. Такие же люди есть и на той стороне, и их – миллионы. Чужие маскируются под своих.

— А вы можете отличить чужого от своего?

— Не могу.

— Но вы же можете отличить соратника от попутчика.

— Почему вас так коробит это слово – «попутчик»? Я не думаю, что пассажиры одного поезда должны обижаться друг на друга за то, что едут по одним рельсам. Давайте больше не будем использовать это слово, а заменим его на «союзник».

— А кто вы, Андрей Евгеньевич?

— Я – человек.

— Я тоже. Но, тем не менее, я – не вы. Так кто вы?

— Мужчина, холерик. А что еще? Я председатель Народного Совета. В ДНР я больше занимаюсь идеологией.

— А чем конкретно идеолог-вы сейчас занимается в ДНР?

— Завтра будет у нас очередная идеологическая встреча. Недавно встречался со студентами журфака. Очень много общаюсь, работаю. Возможно, мы сейчас владеем частью дискурса.

— Какое ужасное слово – «дискурс».

— Поверьте, я долго искал ему замену и не смог найти не многословную. Оно означает, что мы выдвигаем и формируем идеи, которые за нами повторяет политический класс, а общество воспринимает как аксиому и определенное направление. Мы не влияем на экономику и финансовые потоки в ДНР. Только на повестку дня.

— Какова повестка дня?

— Формирование идеологических основ для построения республики и дальнейшего развития.

— Мне эти слова ни о чем не говорят.

— Понимаете, как штука… Вы хотите не многословно. Вы пытаетесь сказать, что есть какой-то волшебный свиток, который на все дает ответ. А идеология – это то, что находится внутри человека, то, что в него положили.

— Я хочу коротко и ясно.

— А это – уже фашизм. Гитлер предложил Германии простые решения, и она пошла за ними. Национал-социализм – это как раз про простые решения. Вот украинские националисты сейчас проповедуют простые решения. А их нет. Нет волшебного свитка, где можно прочесть аксиомы на всю жизнь. Идеология – живая, мы можем очертить какие-то границы, за которые не перейдем ни в коем случае, но внутри – это творчество.

— Что делать, Андрей Евгеньевич?

— Кому? Где?

— Ну вот жителям города, в котором идет война. Вы – идеолог, вы ждали этих изменений. Вы, может быть, мечтали о них. Революцию была. Работы нет. Бомбят. К примеру, я – простая горожанка. Что делать мне?

— …Я не знаю… Это ваши приемы, конечно, хороши… но, на самом деле, мы находимся в той ситуации, в которой находимся. Умереть с голода в Донецке сейчас невозможно – есть бесплатные столовые. Если не платите за газ и свет, вам их не отключат. Зиму, слава Богу, пережили. Решаются вопросы переселения в общежития людей, находящихся в местах активных боевых действий. На сегодня полной гуманитарной катастрофы нет.

— А если я хочу подниматься по лестнице? Что делать?

— Это… Никто вам не запрещает. Люди создают горизонтальные связи. Многие сейчас приезжают из России, понимая, что в этом спрессованном пространстве, пузыре времени, где год за пять, на этом острие могут родиться рецепты дальнейшего развития мира. Которые позволят обществу уцелеть и развиваться. И кто-то должен этим заниматься. Но это не значит, что люди, которые этим занимаются, самые главные на планете.

— И кто главней – идеологи или те, кто сейчас сидят в окопах?

— Те, которые сидят в окопах. Если они перестанут в окопах сидеть, идеологов не остается. Они дали нам время, шанс и возможность что-то изменить.

http://expert.ru/2015/09/7/andrej-purgin-ya-balansiruyu-na-grani-razreshennogo-tsinizma/

Tags: Донбасс, Россия, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments