vol_majya (vol_majya) wrote,
vol_majya
vol_majya

Category:

Русские ответы. Статья четвёртая: полукровчество-2 (продолжение)

http://www.apn.ru/publications/article11333.htm

Теперь пора посмотреть на дело с другой стороны. Почему мы вообще должны считать существование полукровок какой-то проблемой? Чья это проблема — русского народа или самих полукровок? И если всё-таки народа, то в чём она состоит?

Напомню тезис любителей татарских бабушек. Он состоит в том, что наличие большого числа людей со смешанным происхождением отрицает этническое единство русского народа. Но каким образом оно его отрицает?

Вообразим себе экстремальную ситуацию. Некий народ, в прошлом многочисленный — ну, скажем, какие-нибудь условные «нартуадыги» — под влиянием неблагоприятных обстоятельств потерял силу и влияние, его земли завоевали пришельцы, через какое-то время началась активная метисация. В результате чего 95% нартуадыгов бесследно растворилась в чужих народах. «Чистых» нартуадыгов осталось очень мало — ну, тысячи три-четыре. Спрашивается, прекратил ли существование нартуадыгский народ? Нет, конечно. Эти несколько тысяч человек и есть нартуадыгский народ. Все остальные потомки некогда славного племени — отрезанные ломти, существование которых можно просто не учитывать. В случае национального возрождения нартуадыгского народа оно будет вестись прежде всего в интересах тех нескольких тысяч, которые остались этническими нартуадыгами. Никакой «проблемы с полукровками» в данном случае просто не существует, так как они не признаются частью народа.

Если бы все «русские полукровки» были бы «просто нерусскими» — то есть людьми, которым, в силу их происхождения, нет места в породившем их народе — никакой «проблемы полукровчества» не существовало бы вовсе. Речь бы шла просто об уменьшении количества русских. Что, конечно, очень печально, но относится уже к другой теме — а именно, к теме относительных демографических потерь народа (таких же, как, скажем, эмиграция).

Но можно представить себе и обратную ситуацию. А именно — снова вообразив себе некий народ, который подвергся метисации, на сей раз откровенно насильственной. Ну, к примеру: сейчас распространяются байки про то, что советские войска якобы изнасиловали миллионы немок. Это, скорее всего, чушь собачья, но представим себе, что нечто подобное с каким-то народом действительно происходило (как с теми же сербами под турками). В результате, появилось какое-то количество полукровок. Тем не менее, и они сами стыдятся своего происхождения, и общество тоже делает вид, что «нет такой проблемы». Те же немцы, например, охотно рассуждая про осквернённых арийских фрау, вовсе не делает из этого вывод, что значительная часть восточных немцев — полуславяне, или что «в этом есть какая-то проблема». Такой проблемы не существует. Все немцы — это немцы, даже если кто-то немножко не немец.

Увы, в нашем случае ни то, ни другое решение («вычесть» полукровок из народа — или, наоборот, всех принять, но на условиях полного закрытия самой темы) не работают.

Проблема состоит в том, что люди со смешанным происхождением совсем не обязательно «уходят из русских» — то есть отождествляют себя с другими народами и перестают осознавать себя в качестве русских (7). С другой стороны, не все из «неушедших» обязательно принимают русскую идентичность. Увы, достаточно большое количество потомков от смешанных браков оказываются в каком-то странном, промежуточном положении, крайне неудобном и для них самих, и для окружающих.

Чтобы разобраться с этим вопросом, придётся отступить на шаг назад.

Мы уже сказали, что подавляющее большинство полукровок появляются в межнациональных браках. Но что такое межнациональный брак и какие проблемы он с собой несёт, особенно для родившихся в нём детей?

На этом месте особенно наверчено много вранья. Например, обществу навязывается точка зрения, согласно которой межнациональный брак — это что-то исторически новое, а следоватетельно, прогрессивное, а значит хорошее. Не будем даже говорить о том, что связка «новое = прогрессивное» ложна сама по себе (если мы не хотим признать СПИД замечательной штукой, «не то что этот устаревший сифилис»). Обратимся к фактам. Межнациональные браки заключались (в том числе и в массовом порядке) и в далёком прошлом. Более того, проблем с этими браками было куда меньше, чем сейчас. Да, именно меньше, а не больше.

Почему? Для начала вспомним, чем был брак ещё два-три века назад.

Первое и главное: брачные и семейные отношения были асимметричными. Женщина не считалась полноправным членом семьи и даже полноправным человеком. В частности, её можно было выдать замуж против воли — или, как минимум, не особенно обращая внимания на эту самую волю. Решение о выдаче замуж принималось родителями или родственниками женщины. Кроме того, женщину можно было купить, пленить, выкрасть и т.п. Далее, жена принадлежала мужу. Разумеется, слово «принадлежала» может означать очень разные вещи, но тем не менее это было именно так. Муж имел права, которыми жена не обладала. Общественное мнение в подавляющем большинстве случаев принимало и одобряло такое положение дел. Ни о какой «семейной гармонии», «взаимном уважении» и т.п. можно было не заботиться: есть оно — и хорошо, нет — можно прожить и так. Что касается совместных интересов, то их у мужа и жены не могло быть по определению: муж занимался тем, чем в принципе не могла заниматься жена и наоборот. Кроме моногамного брака существовало ещё много других форм узаконенного сожительства: женщина могла быть второй или третьей женой, рабыней, наложницей и т.п. — причём от рабынь и наложниц тоже рождались дети.

В такой ситуации межнациональный брак, как правило, означал одну простую вещь: мужчина где-то разжился женщиной из чужого племени или народа — добыл на войне как пленницу (8), купил на базаре как рабыню, или просто удачно сосватал у каких-нибудь чужаков. Часто это была далеко не первая женщина, которой данный мужчина владел. Брачный венец могла заменять купчая. Муж редко испытывал большую потребность в интеллектуальном общении с дражайшей половиной: его требования включали в себя домашнюю работу, покорность в постели и производство потомства. Не обязательно было даже знать языки друг друга: не редкостью были ситуации, когда муж не понимал говора жены вовсе, а та за всю жизнь запоминала едва ли десяток слов и выражений на мужнином наречии. Дети считались собственностью отца (9), мать имела не слишком большое влияние на детей (особенно на мальчиков).

Не нужно думать, что всё вышеописанное относится исключительно к седой древности. Вот, например, семейная история русского поэта Жуковского, одного из немногих в русской культуре настоящих полукровок:










Василий Андреевич Жуковский был сыном помещика Афанасия Ивановича Бунина и турчанки Сальхи, взятой в плен при штурме крепости Бендеры. [...]

Во время румянцевских походов против турок на войну отправлялись как мещане города Белева, так и крестьяне из вотчин Бунина. Старик сказал в шутку пришедшим к нему проститься перед отправлением на войну крепостным:

— Привезите мне хорошенькую турчанку: жена моя совсем состарилась!

Это было принято всерьез, и к барину привезли двух турчанок, родных сестер, попавших в плен при взятии крепости Бендеры. Муж молоденькой Сальхи был убит при штурме, а сестра ее Фатима умерла вскоре по прибытии в Мишенское. Красивую и ловкую Сальху определили няней к маленьким дочерям Бунина, Варваре и Екатерине, которые и учили ее говорить по-русски. [...]

Маленький Васенька сделался любимцем семьи: его окружили целым штатом прислуги, он стал «господское дитя», в силу уже этого отгороженное стеною даже от своей матери, которая только урывками могла дарить ему свои ласки. [...] Пленная турчанка была рабыней и в присутствии «господ», к числу которых относился и ее собственный сын, не смела садиться.

Разумеется, всё это — особенно с высоты нынешних представлений о браке, семье и обязанностях супругов — выглядит дико. Однако зададимся простым вопросом: имел ли «маленький Васенька» какие-нибудь проблемы с национальной самоидентификацией? Нет. Он не знал материнского языка, турецкая культура и обычаи остались ему неведомы, себя он считал русским, а точнее — даже не мог себе вообразить, что он является кем-то иным.

Теперь вернёмся в наши дни. Сейчас в большинстве цивилизованных стран, включая Россию, юридически закреплена моногамия: один мужчина может состоять в официально оформленных отношениях только с одной женщиной. Брак заключается по инициативе будущих супругов и никак иначе. Далее, жена считается полноправным членом семьи, она имеет — по крайней мере, по закону — равные права с мужем, и общественное мнение с этим согласно. В частности, жена, как и муж, имеет право развестись по собственной инициативе. Совместная жизнь строится на взаимном согласии её продолжать — что делает актуальной тему поддержания семейной гармонии, взаимного уважения, совместных интересов, культурной и психологической совместимости и т.п. — всего того, что называется словом близость. Дети, особенно малолетние, считаются «принадлежащими матери» (во всяком случае, в глазах общества). И так далее.

Что из этого следует? Решается множество тяжёлых проблем — но появляются и новые проблемы. В частности, встаёт во весь рост проблема «уживаемости» супругов друг с другом. Современный брак может распасться из-за пустяков — разбросанных по комнате мужских носков или систематически незакрываемого тюбика с пастой. Разумеется, сами по себе эти мелочи не играли бы такой роли, если бы в семье установилось чёткое разделение сфер влияния, доминирования и т.п. Но если на личные фанаберии накладывается ещё и разница культур, всё становится совсем скверным. Межнациональный брак, особенно в его «чистом» виде — то есть когда и муж и жена являются полноценными представителями своих культур, а не ассимилянтами, — это, как правило, тяжёлый и проблемный брак.

Чтобы, опять же, не быть голословным, сошлюсь на мнение профессионального защитника интересов нерусских мигрантов в России. Мнение, мягко говоря, достаточно критическое по отношению к русским людям. И тем не менее, вот что она говорит о перспективах смешанных семей:










— Чьи традиции, чей уклад жизни будет доминировать в такой семье?

— «Драка» за доминирующее положение зачастую бывает страшной. В европейских союзах более честные отношения на этапе ухаживания, а в нашей культуре ухаживания — это одна история, а брак — совсем другая. Когда мы невестимся — мы очень скромные и на все согласные, а потом показываем характер. По-моему, страшнее русской женщины ничего нет. Став законной супругой, она может превратиться в неистовую фурию. Такая женщина обязательно проявит свою неполиткорректность, не раз напомнит мужу о его национальности, чем вызовет, конечно, еще большее возмущение; и все это может закончиться не очень хорошо...

— Как родственники реагируют на такие браки?

— И с той, и с другой стороны с большой настороженностью. Одно дело брак россиянки с американцем, совсем другое — с армянином, например. У традиционных культур очень низкий уровень терпимости, поэтому ни мы, ни они в восторге не будем. Межэтническим семьям, да и семьям вообще лучше не жить с родственниками, они мешают развитию брачной истории. Но это практически невозможно. Муж-кавказец будет упорно втягивать в отношения всех своих братьев, сестер и троюродных тетушек; а наши девушки, хоть на словах и грезят о самостоятельности, уютнее себя чувствуют под бочком у мамы-папы. В итоге русские родственники настаивают на соблюдении своих традиций, армяне — на соблюдении своих, и коктейль получается гремучий.

— Такая разница культур для детей — благо или трагедия?

— Дети в межнациональных браках интеллектуально более развиты. У них высокая способность к сопереживанию, эмпатии. Но только в том случае, если каждый из родителей вкладывался в воспитание. Если же противостояние культур идет с самого начала, ребенок может получиться по варианту ни то ни се. Такой ребенок и в восемнадцать лет не может идентифицировать себя: «Кто я — русский или мусульманин?» Вообще в таких семьях четыре варианта развития событий: ребенок принимает сторону отца или матери, или, что идеально, и ту и другую, или же он становится изгоем, не определившимся со своей национальностью. К сожалению, пока от браков с мигрантами получается или мамин вариант, или изгой.

— Насколько устойчивы межнациональные браки?

— Я могу кричать на каждом углу, что я против межэтнических браков, потому что пока тенденция опасная, особенно для детей, но это ничего не меняет. А ведь любой брак — это уже столкновение разных культур. У одних принято свет выключать вечером, у других принято, чтобы была полная иллюминация. У одних все праздники проходят с родственниками, у других вообще не принято с ними видеться. Теперь представьте, какие сложности возникают, если соединяются люди разных стран и разных национальностей. Пока нет детей, они еще как-то уживаются, но потом начинаются проблемы. Разводы нередки. И разводы страшные — с судами, побоями, поджогами, кражами детей. Ко мне часто приходят женщины с наивными просьбами выступить в суде, повлиять как-то на процесс.

Удачные браки, конечно, тоже есть, хоть процент их невысок.

Следует добавить ещё одно наблюдение. В настоящее время большинство межнациональных браков строится по модели «русская женщина — нерусский мужчина», очень часто кавказец или азиат, приехавший в Россию относительно недавно. Как правило, это человек материально обеспеченный (или представляющийся таковым (10)), но не слишком развитый, «из низов» соответствующего общества (поскольку «большие люди» женятся на соплеменницах). «Белую женщину» такой человек воспринимает примерно так же, как помещик Бунин — турчанку Сальху, то есть как свою собственность. Если женщина принимает подобную роль, брак оказывается удачным, если нет — это порождает конфликты и в конечном итоге заканчивается разводом или чем-то худшим.

Из всего сказанного следует вывод: межнациональные браки следует вовсе не являются чем-то современным, прогрессивным и так далее. Напротив, это проявление отсталости, рецедив архаики. Распространение таких браков в цивилизованном обществе является не столько симптомом модернизации, сколько следствием архаизации, отката назад — по крайней мере, в культурном и цивилизационном отношении. (Разумеется, бывают ситуации, когда известная архаизация общества идёт ему во благо. К тому же иногда имеет смысл жертвовать достигнутым уровнем культуры ради каких-то иных целей.)

Теперь рассмотрим естественные реакции детей, рождённых в смешанном браке, на национальную проблематику.

Хорошо, если национальную идентификацию ребёнку «ставят» родители, предварительно решив этот вопрос между собой. Лучше всего это удаётся, если один из родителей уже является глубоко ассимилированным. В российском случае это означает, что человек давно живёт в России, отлично владеет русским языком и культурой (на своём социальном уровне, конечно), женат на русской или замужем за русским, намерен жить и умереть здесь, а самое главное — спокойно принимает тот факт, что его дети уже не будут принадлежать его собственному народу. В таком случае оба родителя подталкивают ребёнка в одну сторону, объясняя ему — «твой папа армянин, но ты русский». Это тоже не избавляет от всех проблем, поскольку очень многие вещи, связанные с идентичностью, находятся на досознательном уровне: кровь может проснуться и подать голос в самый неожиданный момент. Нередки случаи, когда в благополучной межнациональной семье, где идентичность ребёнка никогда не ставилась под сомнение, вдруг случается бунт: подросток вдруг начинает бурно интересоваться той частью своего наследия, от которой его оттаскивали за уши. Например, в молодости я знавал семью, состоящую из русского мужа и супруги с половинкой украинской крови, записанной украинкой. Они даже не считали свой брак «по-настоящему межнациональным». Тем не менее, их единственный и любимый сын в какой-то момент объявил себя «украинцем», принялся учить «украинский язык» и т.п. Что, впрочем, можно объяснить как внезапно проснувшимся самосознанием, так и обычным юношеским бунтом против родительской власти, принявшим по случайности национальную окраску. Но то, что сыскался именно такой повод, наводит на размышления.

Заметим: неприятные неожиданности возможны даже в том случае, когда все стороны — то есть родители, их родственники, и т.п. — достигли в этом вопросе согласия. Но куда чаще родители не решают этот вопрос, а замалчивают его, отказываются обсуждать или проговаривать, рассчитывая на то, что всё как-нибудь устроится само. В результате, каждый из них играет в свою игру. Например, нерусский папа возит его на лето к родственникам «на природу», где все общаются с ним на местном языке, а зимой русская мама тщательно ловит в речи сына следы акцента и читает нотации о чистоте речи… И это ещё самое безобидное.

Но допустим, что ничего такого нет: оба родителя нежно любят друг друга, обожают своих детей и ничего им не навязывают, а национальный вопрос, как мусор, заметают под ковёр (11). Всё равно, для ребёнка из такой семьи вопрос «ты русский или нерусский?» звучит как «кого ты больше любишь, маму или папу?» А дети, как известно, такие вопросы не любят. И ещё больше они не любят тех, кто такие вопросы задаёт.

Тут мы подходим к самой сути «полукровческой проблемы». Очень часто полукровки нервно реагируют на любую «национальную» тематику — поскольку даже самые невинные разговоры о национальных особенностях разных народов, их национальных интересах и т.п. звучат для них именно как вопрос «кого ты больше любишь, маму или папу» (или тётю Марту, дядю Марка, бабушку Зульфию и деда Отара). Само поднятие этого вопроса подсознательно отвергается ими, воспринимается в штыки. В том, что у людей есть национальность, полукровка склонен видеть потенциальный источник проблем и неприятностей, причём не чьих-нибудь, а своих личных.

Всё это усугубляется чисто биологическими факторами. Как уже было отмечено, полукровки имеют определённые достоинства — они зачастую здоровее, крепче, энергичнее чистокровных. Но за всё приходится платить. В частности, те части психики, которые зависят от генов (а от генов в человеке зависит практически всё), зачастую складываются у них неправильно, криво: их душа как бы строится из кирпичиков разного размера, так что стены этого дома получаются кривыми. Две крови поют на два голоса, и редко в унисон, а то и начинают гавкать друг на друга: мамины инстинкты велят человеку одно, папины — совершенно другое, в результате он впадает в ступор.

Так что неудивительно, что именно от полукровок можно услышать пламенные речи на тему «национальность — это предрассудок», «национализм глуп, смешон, мерзок и преступен», «надоели вы мне со своим делением людей на таких и сяких, есть плохие люди и хорошие люди» и т.п. При этом большинство полукровок, как правило, в глубине души ощущает истинное значение национальной самоидентификации — и именно поэтому яростно, страстно её отрицают. «Нет, нет, нет, ничего нет, нет никаких народов, нет никаких наций, нет никаких национальных интересов, всё это выдумали фашисты, люди все одинаковые, нельзя сравнивать форму носа и разрез глаз». При этом тот же самый человек, который с такой пеной у рта проповедовал бескрайнюю толерантность, на бытовом уровне вполне может разделять самые дикие предрассудки, в том числе относящиеся к тем народам, кровь которых течёт в его венах. Уж сколько я слышал и читал рассуждений типа «все люди одинаковы, происхождение человека ничего не значит, всё это придумки русских нацистов, все русские по природе своей нацисты, века монгольского владычества и крепостного права, у нас в гены вбито рабство, пьянство и зависть» — и очень часто подобные пассажи выдавали именно они, люди с «букетиками кровей».

Разумеется, всё сказанное выше относится далеко не ко всем полукровкам. Есть немало людей, которые преодолевают подобные комплексы и сознательно утверждаются в своей принадлежности к одному народу (какому именно, зависит от обстоятельств). Некоторые из них становятся искренними и последовательными националистами, иногда даже чрезмерно в том усердствуя.

В принципе, так оно и должно быть. Но увы — в современной России болезненный и нездоровый полукровческий «антинационализм» сознательно стимулируется и разжигается теми, кто заинтересован в подавлении русских национальных чувств. Это происходит на всех уровнях — начиная от бытового и кончая официальным. Чтобы не ходить далеко за примерами, вспомним относительно свежую политтехнологическую затею, направленную против русских, — провести в Москве «фестиваль полукровок». Заводчики этого мероприятия и не скрывают, что главная его цель — борьба с русским национальным движением. Мероприятие, впрочем, не состоялось, поскольку спонсоры нашего «антифашизма» сочли предложение слишком экстравагантным… Но не стоит радоваться: всё ещё впереди.

***

Подведём итоги. Мы увидели, что количество полукровок среди русских не столь значительно, как это иногда представляют люди несведущие или злонамеренные. Далее, межнациональные браки вовсе не являются прогрессивным явлением. Дети, рождённые в таких браках, зачастую имеют серьёзные личностные проблемы. В российском случае эти проблемы усугубляются антирусской политикой, ищущей повода создать русским дополнительные трудности

Примечания
1. Например, несмотря на очень значительное присутствие в России немцев (проживающих здесь с екатерининских времён), смешанных браков и потомства от них было крайне мало. Например, поблизости от деревни Тарутино, откуда родом мой дед, находился немецкий хутор. Отношения деревенских с хуторянами были вполне нормальными. Тем не менее, общины жили вполне обособленно, особенно в плане «смешения кровей».
Во многом это, конечно, объясняется религией — института гражданского брака крестьяне не понимали.
2. Правда, это конструирование имело ряд особенностей, в том числе те, о которых я упоминал в предыдущих статьях — «национальное платье» можно было получить только из советской швейной мастерской, а не шить его самому (то есть без присмотра «совы»).
3. М. Н. Руткевич «О демографических факторах интеграции» («СОЦИС», 1992, № 1). Цитируется по книге С.Г. Кара-Мурзы «Советская цивилизация». NB — автор книги является идейным интернационалистом и считает межнациональное смешение позитивным явлением — так что он никак не заинтересован в искажении соответствующих цифр, во всяком случае в сторону их уменьшения.
4. Да, я знаю, что простое воспроизводство населения требует коэффициента 2,2 как минимум — но для наших очень приблизительных прикидок это не столь важно.
5. В советское время существовало понятие «паспортная национальность», пресловутая «пятая графа». Запись производилась на основании записей в документах родителей, то есть «выбрать себе национальность» было невозможно. Такое «прикрепление к национальности» исследователи вопроса возводят к инструкциям НКВД от 1938 года, причём соответствующая практика не пересматривалась в течение всей советской истории.
Таким образом, получающий паспорт подросток-полукровка мог выбрать одну из «родительских» национальностей. Решение — обычно родительское — принималось зачастую из прагматических соображений, имеющих весьма отдалённое отношение к национальной самоидентификации. Бывали даже случаи, когда одних детей записывали русскими, другими нет, «чтобы никому не было обидно». Понятие «полукровка» отсутствовало как класс.
6. Здесь придётся сделать большое отступление, так как миф о Москве как «плавильном котле» сейчас раздувается особенно сильно. При этом часто утверждается, что «плавильный котёл» здесь был всегда.
Чтобы не приводить многочисленные примеры, кто и как манипулирует данными о «полукровках», ограничимся всего одним, но характерным. Вот цитата из газеты «Московский Комсомолец» (Приводится по статье В.С. Малахова «Скромное обаяние расизма», опубликованной в журнале «Знамя», №6, 2000).
«Генетическая система Москвы (...) сейчас открыта как никогда. Она образует так называемый плавильный котел, в котором «варятся ДНК» жителей всех регионов и национальностей. Впрочем, так по большому счету было всегда. Например, в 1955 году москвич женился на москвичке только в каждом десятом случае. Все остальные браки были интернациональными. Соответственно, дети получались либо метисами (кровь смешивается пополам), либо полуметисами (треть «импортной» крови), либо квартеронами (четверть). По паспорту полукровки могут поголовно быть русскими, но что в их генах — черт (или бог?) голову сломит».
Тут мы имеем дело с многослойной ложью. Начать с того, что данные о браках москвичей и немосквичей в 1955 году взяты непонятно откуда — скорее всего, из воздуха (имеющаяся в моём распоряжении статистика другая). Совершенно непонятно, откуда в Москве 1955 года — режимном городе — появилось столько приезжих брачного возраста (массовый завоз «лимиты» начался позже). Кроме того, брак предполагал решение квартирного вопроса, который в Москве никогда не был решён сколько-нибудь удовлетворительно… В общем, лажа.
Главная подтасовка, однако, не в этом. В советское время, вплоть до начала перестройки, практически все приезжие в Москве — включая пресловутую «лимиту» — набирались из в основном из Центральной России. То есть в Москву везли русских, а не «интернационал». Браки между москвичами и немосквичами в подавляющем большинстве случаев не были «интернациональными» — это были самые обыкновенные браки русских с русскими же. То есть журналист передёргивает, пользуясь тем, что в настоящее время слово «немосквич» довольно часто означает «кавказец» или «азиат».
7. Хотя в наше время очень много полукровок выбирают именно «быть нерусскими», поскольку быть русским невыгодно, а то и небезопасно. Например, жители этнократий (в том числе на территории РФ) при малейшей возможности стремятся записаться в «нерусские», учат языки и т.п.
В качестве примера приведу сетования эвенкийского активиста:
Я пришел на мероприятия по случаю празднования 75-летнего юбилея со дня выхода первого эвенкийского букваря, инициаторами которого стали администрация ЭАО и этно-педагогический центр повышения квалификации. Народу собралось полно, мои старые знакомые, которых я знаю уже не один десяток лет, молодые специалисты, в основном девушки, парней совсем было не видно, а почему? — это тоже целая проблема для отдельного разговора. И среди девушек много белолицых метисок, полурусских, полутатарок, словом полукровок, но записанных эвенкийками, и слава богу, знающих язык, но весь разговор наш велся опять же не на родном языке...
Претензии на тему «записались, так отрабатывайте» по-своему понятны. Отметим только, что «белолицые метиски» записались не кем-нибудь, а эвенкийками. Для сравнения — представьте себе белого человека, записывающегося в австралийские аборигены. Но положение «представителей нетитульных наций» в национальных республиках таково, что люди идут на добровольное принятие любых стигматов дикарства, лишь бы получить дополнительные бонусы и избежать дискриминации.
8. Некоторые великие народы считали себя произошедшими от таких браков — достаточно вспомнить похищение сабинянок. Кстати сказать, сохранившийся до сих пор трогательный обычай вносить невесту в дом на руках восходит именно к этому эпизоду, и означает отнюдь не обещание суженой лёгкой жизни, а, напротив, «в знак того, что некогда женщин внесли в дом силой, что они вошли в него не добровольно» (см Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Ромул. XIV).
9. Если уж мы поминали римлян, то вспомним и то, что, согласно раннему римскому праву, pater familiaris (отец семейства, домовладыка) имел следующие права: признать своим или отвергнуть новорожденного ребенка; судить домашних своим судом, в том числе вынося жене и детям смертные приговоры; продавать сына (до трёх раз, если он выкупал его назад — после троекратной продажи сын всё же освобождался от отцовской власти); право неограниченного владения всем имуществом семьи (у жены и детей не было ничего своего); выдавать дочь замуж и женить сына; в случае развода дети оставались во власти отца; и т.п. Впоследствии права отца были сужены, но сама конструкция семьи, основанной на отцовской власти, оставалась той же самой.
10. В отличие русских мужчин, среди которых не принято завышать свой реальный статус в глазах женщины, южные народы не гнушаются «ездить бабе по ушам» — то есть пускать пыль в глаза, представляясь чем-то более значительным, чем они есть на самом деле. На это накладывается незнакомство с чужой культурой, в частности неумение распознавать хвастовство. Немалое число русских дурочек, выскочивших за «богатых кавказских бизнесменов», впоследствии обнаруживали, что их избранники — далеко не толстосумы и совсем даже не «уважаемые люди».
11. В качестве примера такой гармоничной смешанной семьи можно привести родителей великого русского философа Павла Флоренского, отец которого, Александр Иванович Флоренский, был чистокровным русским из священнического рода, а мать, Ольга Михайловна Сапарова, происходила из аристократического армянского семейства и принадлежала к армяно-григорианской церкви. Тем самым в браке соединились люди разных национальностей и вероисповеданий. Несмотря на то, что брак получился чрезвычайно удачным, эта разница давала о себе знать. Отец Ольги Михайловны не дал благословения на брак и умер вскоре после его заключения. Как писал в своих воспоминаниях Павел Флоренский, «это обстоятельство стало раной матери и осторожностью с этой раной отца. Если мать оставила для него свой род и свой народ, то и ему, чтобы восстановить равенство ничего не оставалось, как сделать тоже и в отношении своего рода и своего народа». В результате, сына воспитывали в «вакууме» — то есть никогда не обсуждали при нём национальные и религиозные вопросы. В частности, оба родителя, вовсе не будучи убеждёнными атеистами, никогда не спорили на «церковные» темы, не посещали церковь, и ничего не рассказывали ребёнку о Боге. Разумеется, это привело их сына не к атеизму, а к тяжёлому, болезненному интересу к религии, завершившемуся духовным кризисом — который, впрочем, Флоренский удачно преодолел благодаря своим выдающимся способностям.

Tags: Крылов, многонационалия, найти ответы, русофобия, русские
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments