Previous Entry Share Next Entry
Изнасилованная Швеция больна стокгольмским синдромом - 2
vol_majya
https://www.spb.kp.ru/daily/26660/3681500/?utm_source=Sendsay&utm_medium=email&utm_campaign=longridy_2017

МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ
Когда я впервые увидела Ханса Эрлинга Йенсена, то решила, что он священник. Высокий, в черной рубашке, с необычным древним крестом на груди, в центре которого светился аметист, - казалось, сейчас он протянет руку и скажет: «Благословляю тебя, дочь моя». Но оказалось, что он агностик. Его жена Ева тоже не верит в Бога, но носит крест как «часть христианской культурной традиции». Оба они — ярые противники мусульманского вторжения в Европу. Ханс к тому же - международный директор фонда «Хатун», созданного замечательной женщиной, монахиней сирийского монастыря сестрой Хатун Доган. Фонд занимается спасением христианских меньшинств и езидов, которых преследуют, убивают и насилуют в Ираке, Египте, Сирии, Пакистане, Индии.Ханс (датчанин) и Ева (шведка) полностью сломали мои представления о скандинавах как о людях угрюмых, замкнутых и недоверчивых к чужакам. Начну с того, что через фэйсбук они пригласили меня, совершенно незнакомого человека, пожить у них в доме на юге Швеции и обещали познакомить со многими «борцами за свободу Европы».Это были три необыкновенных дня. Я научилась есть селедку во всех соусах — томатном, кремовом, сливочном и даже жареную с клюквенным пюре (после селедки все едят очень много мяса) и говорить «сколь» перед каждой рюмкой (очень удобно и экономит время). Каждый вечер в дом приезжали интересные люди, и мы вели долгие дискуссии о судьбах Европы в совершенно русском стиле, откровенно и страстно, с большим количеством спиртного, иногда до двух часов ночи.Главный вопрос, который меня мучил: как Швеция «дошла до жизни такой», утратив свою идентичность, приняв самое большое количество мусульманских беженцев на душу населения в Европе, и теперь живет в страхе и лжи, боясь, что правда о массовом терроре коренных граждан всплывет наружу. Ханс вздымает руки к небу и восклицает: «У меня есть только одно разумное объяснение: наши политики одержимы дьяволом!» Я смеюсь: «Ханс, ты агностик. Дьявол — не твой аргумент».Ева, разумная крепкая женщина, четко формулирует причину самоубийства шведской нации:- Гуманистический экстремизм. Когда в своем стремлении помочь чужакам нация теряет инстинкт самосохранения. И тому есть три причины. Очень долго время мы прекрасно жили, даже слишком хорошо, имея лучшие в мире социальные службы. Как ты говоришь, мы избалованы жизнью. И мы привыкли доверять властям. Если политики смогли создать нам такую прекрасную жизнь, значит, они не могут ошибаться.
- С момента успеха пресса прекратила всякое критическое расследование властей и превратилась в их мегафон, - поясняет Ханс. - Демократия стала демократурой.
- Когда власти сказали, что мы должны принять беженцев, шведы тут же ответили: прекрасно! - продолжает Ева. - Мы самая богатая страна в мире. Почему бы и нет? Мы можем всех пригреть. Вторая причина: у нас двести лет не было войны, и мы утратили боевой дух. То есть нас учили, что всегда надо вести диалог, а мусульман учили, что за свои ценности надо сражаться.
Третья причина: мы самая атеистическая страна в мире. У нас нет религии. И хотя мы атеисты, я традиционно платила налог на церковь как дань культурной традиции, а в этом году перестала платить, поскольку шведская церковь стала заигрывать с мусульманами. Атеизм не подготовил нас к встрече с исламом. А ведь это не только религия, но, прежде всего, идеология и политическая система. Мы наивно думали, что сможем их интегрировать. Наш муниципалитет устраивает в кафе «интеграционные ужины». Туда приходят феминистки, которые наслаждаются халяльной кухней и восклицают, как это прекрасно, что у нас теперь есть арабские блюда и экзотические ингредиенты. Простите, но кто кого интегрирует? Может, это МЫ должны устраивать для мигрантов праздники шведской кухни и культуры?
Мы приняли людей без документов и огромное количество «подростков без родителей». Любой тридцатилетний афганец или сомалиец говорит, что ему 16 лет, и Швеция верит этим лжецам на слово, берет их на полное содержание и разрешает им «воссоединение с родственниками». А потом эти «подростки» требуют, чтобы к ним приехали их собственные жены и дети, объясняя это тем, что, мол, у них в стране заключают браки в раннем возрасте. При этом якобы «несовершеннолетних» беженцев нельзя депортировать из страны, потому что ОНИ ЖЕ ДЕТИ! Они могут убивать и насиловать, но отделаются воспитательным наказанием. Наша рациональность и здравый смысл исчезли! Нами управляют только эмоции.
- Наше общество достигло того уровня, когда пресытилось хлебом и зрелищами, - с горечью говорит Ханс. - Мы овцы в стойле. Нас придут убивать, а мы даже мычать не сможем.
Стокгольмский синдром. Как утверждает Википедия: «Механизм психологической защиты основан на надежде жертвы, что агрессор проявит снисхождение при условии безоговорочного выполнения всех его требований».
ОПРОКИНУТАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Однажды во время обеда (в виде исключения мы ели шведские фрикадельки вместо селедки) Ханс разразился прекрасной речью, которую я никогда не забуду:
- Слово «декаданс» опасно использовать в Европе, потому что оно напоминает о Геббельсе и его выступлениях. Но именно это слово отражает реалии нашей цивилизации. После Второй мировой войны произошло индустриальное чудо, и люди помешались на покупках новых холодильников, авто и мебели. Движение английских суфражисток продолжилось в новом движении за права женщин работать и зарабатывать. А, главное, женщины получили право на собственное тело. Началась борьба за свободные аборты. Когда я встретил свою девушку, и она... э... забеременела, то доктор не позволил ей сделать аборт. Нам было лень ехать в Польшу, куда в то время ездили за этим все шведки, и так на свет появился мой старший ребенок. Мы создали семью и решили нарожать еще детей. Эта история не обо мне, а об этике, которая определяет цивилизацию.
К примеру, до Мухаммеда арабы закапывали нежеланных новорожденных детей в землю. Но Мухаммед прекратил это. А наша цивилизация сейчас делает то, что арабская цивилизация запретила делать еще в седьмом веке. Так что они смело могут называть нас декадентами. Мы убиваем детей, не задумываясь, и мусульмане используют этот факт. Мы много пьем, и дети часто остаются без присмотра, потому что нам хочется отправиться на вечеринку. Мы любимнаркотики и удовольствия. И мы стали говорить: люди должны делать только то, что они хотят делать. У них нет обязанностей перед обществом.
Мужчина потерял право говорить беременной женщине: это и мой ребенок, не убивай его. Феминистки приобрели неограниченную власть и одновременно вдруг заинтересовались мультикультурностью. С 1975 года в Швецию хлынули мигранты. Мы тогда и не слышали о столкновении культур. Феминистки восхищались: какие это приятные люди, как необычно одеваются и вкусно готовят. Люди стали привечать иностранцев и потеряли интерес к своей общине. Первый признак декаданса — потеря инстинкта выживания, защиты своего племени, своего народа. Стало модным помогать беженцам и усыновлять детей откуда-нибудь из Африки.
Упадок цивилизации— это освященное законом убийство своих детей, интерес к чужим детям и потеря интереса к собственной семье. Абсурдным стало воспитание. Ребенку еще в детском саду внушают, что все люди одинаковы и что иностранец — потенциальный друг, которого надо пожалеть, потому что у него сейчас трудное время. Тем самым ребенку оказывают медвежью услугу. Он не способен сопротивляться. Когда я был маленьким, родители говорили мне, что надо бояться цыган: они воруют. Сейчас мы называем цыган «народом рома» (это политкорректно). И вот тебе совсем невеселая история. В маленьком шведском городке в местной газете журналистка написала статью о бедных цыганах (ой, о народе рома), которые сидят в грязи на улице и просят денег. И, мол, как это стыдно, что никто им не помогает. Молодая женщина 24 лет прочитала статью, пригласила трех джентльменов с улицы и, пока они принимали душ, приготовила им ужин. В благодарность ее изнасиловали. В сущности, общество должно подать в суд на эту журналистку и на всю систему СМИ, которая вводит людей в заблуждение.
Декаданс — это потеря обществом контакта с реальностью. Помнишь этого немецкого евробюрократа, который послал свою красавицу-дочку работать волонтером в лагере для беженцев? По пути домой из лагеря девушку изнасиловал молодой афганец и утопил ее в реке. Что делает папа? Просит всех сочувствующих пожертвовать деньги на беженцев. Я разговаривал с двумя известными психиатрами и спрашивал: это нормальное поведение? Они ответили: если этот папа действительно поймет, что случилось, он будет вынужден принять на себя ответственность за убийство собственного ребенка. Поэтому он отрицает реальность. Отрицание реальности и есть декаданс.

ПРОИГРАННАЯ БИТВА
Шведские СМИ прославились феноменом, ужасным для любого вменяемого журналиста. Так называемый «коридор мнений» (по-шведски åsiktskorridor). Публичные дискуссии не могут касаться острых тем, - таких, как аборты, гомосексуальные браки и беженцы. Общество охвачено настоящей истерией политкорректности. Сами журналисты признают, что результатом «коридора мнений» стали широко распространенная самоцензура, страх перед объективной реальностью и утраченная вера в силу аргументов.
Молодежь совершенно зомбирована, а на демонстрации протеста против оккупации страны мусульманами выходят лишь взрослые люди, от 40 до 60 лет. После одной из таких акций в городке Треллеборг грустные активисты собрались в доме моих друзей Ханса и Евы.
Голубоглазая красавица Агнетта переехала из крупного города Норрчепинг, где она жила рядом с мусульманским гетто, в крохотный Хамменхог ради своей четырнадцатилетней дочери Нади. Но теперь и в Хамменхоге появились мусульмане. «Слава Богу, Надя похожа на арабскую девочку с ее черными волосами и глазами, - говорит Агнетта. - Но все равно я каждый день провожаю ее в школу и встречаю. Тем более, сейчас в их школе учатся афганские мужчины, которые уверяют, что им 16 лет!»
Католик Оскар Порат сбежал из Хельсинборга в небольшой городок Кивик из-за своих трех дочерей. Но в пяти километрах от его дома строят огромный центр для беженцев.
- Девочки подрастут, и что мне делать?! - печалится Оскар. - Когда начнется гражданская война, мы переедем. А она неизбежно начнется. Сначала будет экономический коллапс от непомерной нагрузки, которую взвалила на себя Швеция. И сотням тысяч агрессивных молодых мужчин, сходящих с ума от безделья в центрах для беженцев, перестанут давать пищу. Начнутся бунты. Мы решили бежать в Финляндию. Там все еще безопасно.
Хозяйка дома Ева подводит меня к окну и показывает два соседних дома, погруженных в темноту.
- Их хочет купить богатый араб со шведским паспортом Ахмад Зидан Саид и открыть в нашем селении Ловштадвоспитательный центр для трудных мусульманских подростков с психологическими проблемами. Все газеты в восхищении! А что будем делать мы, когда в ста метрах от дома поселятся малолетние преступники?
(Забегая вперед, скажу, что банда подростков «с трудным поведением», возглавляемая бородатым воспитателем-ваххабитом, через несколько дней действительно въехала в мирное селение Ловштад.)
Все говорят о бегстве из Швеции, и я с возмущением восклицаю:
- Но это капитуляция! Беженцы сделают вас самих беженцами! Вы должны бороться за свою страну!
- Вот ты нам сейчас рассказывала о своем прекрасном советском детстве, - вступает в разговор политический активист Йохан Виден. - О том, как вас воспитывали в духе патриотизма, что высшее счастье — это погибнуть за свою родину, как к вам в школу приводили ветеранов войны. А у нас слово «патриотизм» приравнивается к слову «расизм». У нас требуют, чтобы мальчики были похожи на девочек. В идеале - чтоб они были людьми без пола. Мы не умеем драться. В отличие от нас, мусульмане это умеют. Нас морально кастрировали, и точка невозврата пройдена.
А я вспомнила рассказ журналистки из газеты Nya Tider Санны Хилл: «В 2007 году феминистки подняли скандал из-за того, что на гербе нашей Военной группы, находящейся в Афганистане, изображен лев-мужчина. Льва в результате лишили пола. Вот это и есть символ когда-то могучей и прекрасной Швеции - кастрированный геральдический лев».

?

Log in

No account? Create an account